Подарок от неизвестного - Валерий Яковлевич Лонской

Воскобойников же от предложения Петренко пришел в ярость: «Что вы тут из меня Петрушку делаете?! Пошли вон, видеть вас не желаю! Все – вон!» Его стали успокаивать. Особенно усердствовал Порошин, понимая, что Петренко переборщил. Он просил Воскобойникова не принимать это близко к сердцу, ну неудачно пошутил Колька, бывает, но он не со зла! Порошина поддержали женщины. «К черту, – не мог успокоиться Воскобойников, – пусть себе помолвки устраивает со своими бабами!» Услышав эту гневную тираду, Эмма подскочила со своего места: «О каких бабах речь?!» Петренко схватился за голову: «Какие бабы?! это он со зла, Эмма, не верь!» – «Нет уж, ты расскажи», – потребовала жена, ужаленная в самое сердце. На защиту Петренко поднялся Брагинец, выпятил свой округлый живот навстречу Эмме: «Не верь Алешке! заявляю ответственно: у Николая никаких баб нет!» – «Есть!» – рявкнул Воскобойников и не узнал своего изменившегося голоса. И вновь потребовал, чтобы все убирались вон из его дома. Эмма, заведенная новостью, лезла на Петренко, но Брагинец стоял между ними наподобие защитного бастиона, не давая ей нанести мужу пощечину. Рука Эммы, полная негодующей энергии, стремилась добраться до лица Петренко, но удары не попадали в цель. Петренко что-то кричал в ответ из-за спины Брагинца, пытаясь убедить жену, что он невинен, как младенец в купели, и что-то такое произнес в своем сумбурном монологе, кажется о бесконечной любви к ней, Эмме, что несколько остудило ее ярость, заставив усомниться в правдивости слов Воскобойникова. И, наверное, семейный скандал был бы исчерпан, если бы не последовала вслед за этим из ряда вон выходящая сцена. «Анна», словно желая подтвердить слова Воскобойникова, неожиданно бросилась на Петренко и, обхватив его за шею, приникла к его губам жадным поцелуем. Тот, не ожидавший такого поворота, мычал, пытался вырваться, но «Анна» не отпускала его. Поступок «Анны» подействовал на Эмму сильней, чем палка действует на злую собаку. «Боже мой! – взвыла она. – Вот оно в чем дело! Вы все извращенцы! Все! Трахаете резиновых сучек из секс-шопов, а с нормальными бабами у вас ничего не получается! Алла, уходим, нам здесь делать нечего!» – воззвала Эмма к жене Брагинца. И бросилась к выходу. Алла, нервно теребя жемчуг на шее, поспешила за нею, а следом и жена Порошина, понимая, что вечер окончательно испорчен, устремилась в прихожую. Мужьям, дабы избежать еще больших неприятностей, ничего не оставалось, как последовать за своими женами.

Петренко, пытаясь освободиться от «Анны», не придумал ничего лучшего, как запустить руку под подол ее платья, надеясь, что когда он рванет за трусы, она выпустит его из цепких рук. Так оно и вышло. Но в отместку «Анна» ударила его по лицу.

– Вот сучка! Резиновая, резиновая, а рука тяжелая! – пожаловался он Воскобойникову и побежал догонять жену.

[6]

Два дня спустя после скандала с «помолвкой» Воскобойников, с красными щеками, излучая морозную свежесть, в шапке, заломленной на затылок от быстрой ходьбы, зашел с улицы в подъезд и остановился у почтовых ящиков, намереваясь проверить свою почту. Но не успел этого сделать. Возле него замедлил шаги сосед, проживающий на третьем этаже, солидный, в очках, с щеточкой усов, похожий на делового бобра, по фамилии Соломатин, державший путь на улицу. Заговорил с Воскобойниковым, чего раньше не бывало. Прежде они только здоровались. Одна из ламп дневного света на потолке моргала, и это раздражало Воскобойникова, слушавшего поначалу соседа вполуха. Сосед поинтересовался погодой в городе, потом стал что-то пространно говорить о том, что вот, мол, Воскобойников – счастливый человек, потому что свободен от зависимости от одной женщины и имеет возможность познавать разные стороны суетной жизни, чего не могут другие, обремененные женами, несущие нелегкий семейный крест; мог бы и о соседях подумать, в частности о нем, Соломатине, коли уж он, Воскобойников, так удачно устроился. В конце монолога последовало предложение (совсем уж неожиданное для человека, который обычно держался отчужденно) зайти как-нибудь к нему на огонек – для дружеской беседы. На том и разошлись в разные стороны: сосед отправился на улицу, Воскобойников пошел к лифту, бросив в очередной раз взгляд на моргающую лампу. Туманные и неясные речи соседа озадачили Воскобойникова. Чего тот хотел, он так и не понял. И мучился некоторое время, пытаясь ухватить сверхзадачу соседского монолога.

О том, что стояло за шифрованными речами соседа, Воскобойников догадался позднее. После еще одной неожиданной встречи, объяснившей многое.

Под вечер в квартиру Воскобойникова позвонили. Открыв дверь, он увидел соседа, жившего этажом выше. Это был сорокалетний мужик, с покатыми плечами, скуластый, с маленькими, глубоко посаженными глазами и с непомерно большим улыбающимся ртом, занимавшим значительную часть его лица. Все в доме звали его «Пашка-связист». По какой причине он получил это прозвище, никто не знал. Благо бы трудился где-нибудь на телефонной станции или продавал мобильники, а он работал охранником в супермаркете. В руках у Пашки был электропаяльник. Пашка, ленившийся гвоздь прибить у себя в квартире, с паяльником в руке выглядел довольно подозрительно. С таким же успехом он мог держать удочку или хоккейную клюшку.

– Здорово!

– Тебе чего? – удивился Воскобойников – вроде бы он не приглашал к себе Пашку для паяльных работ.

– Чего там у тебя, рассказывай, – весело поинтересовался тот, и Воскобойников почувствовал сильный запах чеснока.

– Ты о чем?

– Я о том самом… – ощерился Пашка, показывая длинные кривые зубы. И полез в задний карман серых спортивных штанов с пузырями на коленях. Вынул оттуда черный квадрат бумажника.

– Не понимаю, что тебя интересует? Паять мне ничего не надо.

– Брось темнить… – Рот Пашки все еще кривился в улыбке. – У меня брат двоюродный в ментах служит, они тут были на днях, по случаю, когда бабы демонстрацию у твоих дверей устроили…

– И что?

– Он рассказывал, что ты проститутку у себя пригрел, симпатичную, и даешь ею пользоваться… За бабки! Между прочим, удобная штука, когда в доме такое место есть. И ехать никуда не надо. Я вроде к тебе по паяльному делу пошел, а сам вместо этого – перепихнулся…

– Ты что, сдурел? Нет у меня никакой проститутки. Иди к жене!

– Оставь! У меня давно на нее не пляшет! Короче, говори: какая такса? Бабки у меня с собой.

– Я же сказал тебе: проститутку в доме не держу. Живет у меня временно родственница из Краснодара.

– Ну вот! Видимо, о ней и речь!

– Ты что, меня не слышишь? Или такой непонятливый?

– Алексий! – Пашка называл его не Алексеем, а Алексием. – Не жмись, будь человеком! Многие мужики