Слушается дело - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Когда жена вышла из машины, шофер потребовал доплатить ему еще двадцать рублей, — объяснял Заречный. — Я категорически отказался. Тогда он обозвал меня непристойными словами и мы задрались, во время драки я и ударил его молотком…　

Заречный отрицал свое намерение завладеть автомашиной, а ее угон объяснял тем, что хотел побыстрее уехать подальше от места происшествия.　

Преступник не зря придумал такую версию. Если согласиться с Заречным, то его действия подлежали квалификации по статье уголовного кодекса, которая не предусматривает расстрел. Расчет был очевиден.　

Роза Романова опровергла версию Заречного. Но мог ли суд положиться только на ее показания? Может быть, она и впрямь, как это утверждает Заречный, оговаривает его?　

Нужны были улики, которые помогли бы пролить свет на истину.　

В деле есть телеграмма, адресованная Котенко: «Задерживаюсь из-за машины. Анатолий». Казалось бы, подсудимому некуда деваться: тут он обнажил свой умысел до конца. Но Заречный и в этом случае нашел оправдание.　

— В телеграмме речь идет о бормашине, — объяснял он. — Она мне нужна была для зубного протезирования.

Но Котенко опровергла это утверждение.　

— Ни о какой бормашине речи не было, — показала она. — Заречный говорил, что приедет на «Волге».　

И еще трое жителей Ириновки подтвердили, что Заречный, разъезжая по селу, хвастался своей машиной.　

Версия подсудимого о том, что он не думал присвоить «Волгу», лопнула как мыльный пузырь. Не драка, как об этом твердил Заречный, занесла его руку с молотком над потерпевшим, а желание завладеть машиной. И уже не оставалось сомнений, что Роза Романова была правдива от начала и до конца. Да и зачем ей ложь? Попав в капкан, она стремилась выбраться из него. Теперь такая возможность есть. После отбытия наказания она начнет настоящую честную жизнь.　

Заречный, наоборот, никогда не помышлял о такой жизни. Свои первые самостоятельные шаги он начал с преступления — кражи. К нему отнеслись гуманно. Но условное наказание не пошло впрок, он снова занялся кражами и угодил в места лишения свободы. Там подружился с врачом-стоматологом, отбывавшим наказание, и тот научил его своему ремеслу.　

Освободившись из заключения, Заречный пытался работать: был и слесарем, и шофером, даже в шахту спускался. Но нигде не прижился. Работать надо было честно, а к этому у него не лежала душа. И он вспомнил о «науке», полученной в колонии. Раздобыл сплав металла, напоминающий золото, и занялся протезированием зубов. Деньги потекли в карманы мошенника, и он радостно потирал руки. То, что люди обмануты, что их здоровью нанесен вред, не волновало Заречного. Для него было главным собственное благополучие, веселая безмятежная жизнь.　

И уже ничто не могло ему помочь: ни единой светлой вехи не оставил он за собой. Его последнее преступление было настолько тяжким и опасным, что о снисхождении не могло быть и речи.　

Заречный осужден к расстрелу, и приговор приведен в исполнение. Роза Романова получила восемь лет лишения свободы.　

Все в этой истории трагично. И само преступление, и его последствия.　

— Роза, покажи мне дочь! — кричал Заречный во время перерыва.　

— У тебя нет дочери, — отвечала Роза.　

Отец был здесь, рядом, и его не было. Роза не хотела допустить и мысли, чтобы отцом своей дочери назвать убийцу. Он искалечил ей жизнь, принес горе и страдания. Много бессонных ночей она пыталась ответить на один и тот же, мучивший ее вопрос: «Почему сказала ему «да?» Показалось, что любит, и сразу — замуж. А надо бы спросить совета у матери. Да и не знала она ничего о зяте, чтобы советовать. А те, кто знал о «тайнах» Заречного, его родители и две сестры, промолчали.　

Заречный говорил Розе, что она у него единственная, но его мать, слыша это, стыдливо отворачивалась: сын был женат на другой женщине, которую обманул и бросил.　

На что надеялись родители Анатолия, умалчивая о его прошлом? Может быть, на то, что Роза направит сына на истинный путь? Нет. В этой щупленькой покорной женщине они видели очередную жертву, не больше. «Позабавится и бросит», — сказал один из членов семьи Заречного.　

В суде мать, отец и сестры пытались отвести от себя вину. Заречный был неисправим, ничто на него не действовало. Учиться не хотел, работать — тоже. Что можно было сделать? Никчемные рассуждения. Нельзя поверить, чтобы семья, если она того хочет, не могла повлиять на своего члена.　

Как выяснилось там же, на суде, никто по-настоящему не потребовал от бездельника и вора вести себя как следует. Вместо строгого спроса его слегка журили. Ни у кого не возникла мысль обратиться к общественности.　

После освобождения из заключения он совершил кражу газовых баллонов. Когда родителям стало известно, что их сыном интересуется милиция, они ничего другого не придумали, как посоветовать ему бежать.　

Заречному удалось несколько отсрочить свой арест. Но эта отсрочка принесла новые тяжкие преступления и приблизила роковой конец.　

Зло побеждено, но и после этого оно еще долго будет ранить сердца пострадавших.　

В своей речи прокурор, называя тех, кто вовремя не остановил преступника, сказал:　

— Мало самому соблюдать закон, надо добиться чтобы и другие поступали так же. Только в этом случае зло будет побеждено.　

И с этим нельзя не согласиться.

ЗАПОЗДАЛОЕ РАСКАЯНИЕ

Вера Андреевна стояла перед судом подавленная и ко всему безучастная. На вопросы отвечала сухо, односложно. Судья разъясняла ей, какие права предоставлены подсудимым. Но Вера Андреевна почти ничего не поняла: было странно слышать, что она имеет еще какие-то права.　

— Расскажите подробно, как все случилось, — предложила судья.　

И Вера Андреевна вдруг почувствовала, что в ее деле не так все просто, как ей казалось раньше. Во всей этой истории, кроме нее, есть и другие люди, ради которых, собственно, она и сделала то, чего не должна была и не имела права делать.　

Судья мимоходом поправила зеленую брошку на своей кофточке, какого-то жучка, и Вера Андреевна подумала, что жучок этот, как и вся судебная процедура, будет помниться ей всю жизнь. И то, о чем она сейчас расскажет, тоже запомнится…　

* * *

О том, что он машинист комбайна, знали на шахте лишь те, кто с ним работал. Называли они его Максимом Суровым. Но для всего шахтного поселка он был Максом. Известность его объяснялась прежде всего тем, что он лихо плясал, с чувством исполнял модные песенки, и ни одно выступление шахтной самодеятельности не обходилось без его участия. Многие девчата заглядывались