Слушается дело - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

на Сурова, а он ходил по поселку, высоко держа голову и словно не замечая их. И все-таки одну вскоре заметил. Это случилось в шахтном медпункте, когда сестра бинтовала Максиму ушибленный палец. Ему было больно, но чтобы не показать этого, он заговорил:　

— Как тебя звать?　

Сестра чуть приподняла голову, из-под каштановых волос на него глянули строгие глаза. В них было откровенное осуждение.　

— Простите, сестрица…　

Ее помощи ждали другие, и Максиму пришлось уйти, так и не услышав от нее ни единого слова. На следующую перевязку он явился раньше времени. Сестра все сделала очень быстро и, взглянув на него, не без лукавинки сказала:　

— Меня зовут Тамарой, знаменитый Макс.　

— Да что там… — сконфуженно махнул он рукой.　

С того дня их часто видели вместе — стройного рыжеватого парня и тоненькую синеглазую девушку. Никто такому обороту событий не удивился, кроме одного человека — Василия Конопелько. Он никак не мог смириться с тем, что Тамара променяла его на другого, ходил мрачный и подавленный.　

Через несколько месяцев Максим и Тамара поженились. Все бы хорошо, но у них не было детей. Максим по этому поводу сказал:　

— Не выношу крикливое племя…　

Тамара промолчала и тут впервые вспомнила о Васе: уж он-то любил малышей. Мимо ребенка так просто не пройдет… Но об этом теперь нечего думать: она замужем, и нужно мириться с тем, что есть. Молодая женщина гнала от себя беспокойные мысли, но они вновь и вновь одолевали ее. А тут повстречался Вася. Она шла вечером с дежурства домой, и он увязался за нею.　

— Почему ты не женишься? — спросила Тамара.　

— Жду тебя, — грустно ответил Конопелько.　

— Но я люблю Максима.　

Вася все чаще и чаще стал встречать ее. Весной, когда муж уехал на смотр самодеятельности, она погрузила свои вещи в машину и переехала к Конопелько.　

Тамара забеременела. Теперь ее уже не тревожили сомнения, как в первое время после ухода от Максима. У них будет ребенок, а с ним придет и новая радость.　

И все же с замиранием сердца ловила она случайные разговоры о бывшем муже. Сама себе в том не признаваясь, ждала встречи с ним. И он явился.　

— Тамара, — сказал Максим, обняв ее за плечи. — Тебе пора домой.　

— Это невозможно! Невозможно! Невозможно! — затвердила она в испуге, пытаясь вырваться из его объятий.　

* * *

— После этой встречи Тамара с дежурства пришла ко мне, — сказала Вера Андреевна и взглянула на потерпевшую, которая тихо всхлипывала на передней скамейке. Рядом сидел Максим и шепотом утешал ее.　

— Мы проговорили с ней до рассвета, — продолжала давать показания подсудимая, Тамару я знала с детства, потом она работала у нас в больнице, и я не могла остаться равнодушной к ее судьбе.　

— А к судьбе ребенка? — перебила судья, и жучок на ее блузке беспокойно запрыгал.　

— Не могла Тамара вернуться к Максиму в том состоянии, в котором была, и умоляла меня сделать ей аборт. Я пыталась отговорить ее, но тщетно. Мне было ясно, что она любит Максима, и ради него готова на все.　

— Я принял бы ее с ребенком, — вскинул голову Максим, — мало ли что сказал ей когда-то…　

Судья строго глянула на Сурова, и тот покорно умолк.　

— Как мы ни ломали голову, — продолжала Вера Андреевна, — но ничего придумать не смогли. «Что ж, — сказала наконец я Тамаре, — ложись в больницу». Но она с ужасом замахала руками: «Что вы, что вы! Я не хочу причинять ему лишних страданий!» Во всей этой истории было одно утешение — Конопелько не знал, что Тамара должна стать матерью. Она ему ничего об этом не сказала. Я согласилась сделать все тайно — на дому, чтобы, кроме меня и Тамары, никто ничего не знал. Мне приходилось делать весьма сложные операции. Разве я могла предположить…　

Председательствующая, листая дело, просматривала отзывы, письма, характеристики. Они свидетельствовали о большом опыте и врачебном искусстве Веры Андреевны. Но на этот раз рука ее дрогнула. Пострадавшую каретой «скорой помощи» доставили в больницу. Несколько дней она находилась между жизнью и смертью. Вера Андреевна, все врачи больницы приложили немало усилий, чтобы спасти молодую женщину.　

— Тамара выжила, — говорила подсудимая, ничего не скрывая, — но тот вред, который я причинила ей, уже ничем не исправить — она никогда не станет матерью!　

— Я не согласен, — вскочил Максим. — Она будет матерью!　

В конце процесса судья, обращаясь к Тамаре, сказала:　

— Как потерпевшая, вы можете изложить свое мнение о мере наказания обвиняемой.　

— Кому? — непонимающе спросила Тамара. Неужели все сводится к одному — наказанию… Она рванулась вперед, к судейскому столу: — Это все я, я!..　

Маленький снежный ком в горах порою рождает грозный обвал. Нечто похожее бывает у людей, когда необдуманные, глубоко ошибочные поступки вырастают в преступления. И тогда уже суд отвечает на трудный вопрос: кто виноват?　

С точки зрения уголовного кодекса — врач. Незаконное производство аборта, повлекшее длительное расстройство здоровья, — преступление. И никакие доводы не могут быть приняты во внимание. Общественно опасное действие, в какой бы форме оно ни выступало, оправданию не подлежит.　

Но за каждым преступлением кроется его причина. Не заметить ее, обойти молчанием — значит, оставить открытой дверь для новых нарушений закона. Именно поэтому суд до мельчайших деталей выяснил все то, чем руководствовалась в своих поступках потерпевшая.　

Сама Тамара склонна была считать, что виной всему ее любовь к Максиму. Ради него она пошла на крайнюю меру, принеся в жертву будущего ребенка, которого так хотела.　

Можно по-разному относиться к потерпевшей — сочувствовать или осуждать, но согласиться с ней нельзя. Истинная любовь никогда не требует подобных жертв.　

Понадобились долгие дни раздумий и этот суд, чтобы Тамара не только поняла свои ошибки, но и причину их. В ее поступках было легкомыслие, граничащее с безрассудством. Словно беззаботная бабочка, она упорхнула от мужа. Хотела ребенка? Это верно — хотела. Но никакое желание не может быть бесконтрольно. Его надо было продумать до конца, привести в соответствие с моралью. Тамара же вообще не отдавала отчета своим поступкам.　

Преступление Веры Андреевны — прямое следствие необдуманных и легкомысленных шагов молодой женщины: к такому выводу пришел суд. И все же Вера Андреевна была осуждена к лишению свободы условно сроком на два года.

— Это мне урок, — сказала она, выслушав приговор. — На всю жизнь.　

Судья глянула на осужденную, на людей в зале и, подумав, добавила:　

— Мы надеемся, что не только вам…

ЧТО ЗА ПРИЗНАНИЕМ

В