Вырывай ростки, истребляй детенышей - Кэндзабуро Оэ

том, чтобы прожить долгую жизнь в этом доме, окруженном снегом. Ведь мы все равно здесь заперты. Чего еще желать? Я изо всех сил попытался подавить в себе воспоминания о вчерашнем унижении.

* * *

Пропахнув вяленой рыбой, мы после завтрака вышли на улицу. Снег и ветер прекратились, а небо прояснилось и стало ослепительно-голубым. Снег, покрывавший землю, деревья и дома, блестел. Пение птиц пронеслось над нами, как свежий ветер, как свежий снег. Плечом к плечу мы шли по глубокому снегу, в котором утопали ноги.

На площадке перед школой собрались ребята. Потом чуть поодаль я увидел девушку, прислонившуюся к влажному черному стволу старого каштана, на котором лежала снежная шапка. С криками мы побежали вниз по склону, поднимая вокруг себя снежный вихрь. Мальчишки шумно поздоровались. Добежав до них, я понял, как во мне вдруг вспыхнул какой-то жар, мешающий обернуться на каштан.

– Вы с солдатом – единственные, кто проспал допоздна, – сказал Минами, сверкая глазами. – Мы работали здесь с самого рассвета.

– Работали? – закричал я, чтобы избавиться от скованности.

– Мы хотим покататься, поэтому делаем каток.

Мы, как безумные, рассмеялись, услышав давно забытое слово «каток», от которого в душе горело, как от огня. Снег на пологом склоне затвердел, посередине лед был похож на твердый целлулоид. Кто-то неуверенно скользил по нему, кто-то возил по снегу доской, обмотанной тканью, чтобы расширить и удлинить узкую дорожку. У ребят были ярко-красные щеки и белое дыхание. После короткого разгона я бросился на блестящий на солнце замерзший снежный склон и тут же с размаху рухнул вниз. Мой брат скользил рядом по льду, как неуклюжий медвежонок. Я встал, отряхнул спину и зад от снега, а затем, закусив губу, подошел к каштану.

Девушка улыбалась, наблюдая за моим приближением, ее лицо раскраснелось. Под тонкой цвета бледного яйца кожей от холода и снега то появлялись, то исчезали красные прожилки.

– Ты удивилась, что выпало столько снега? – спросил я, быстро облизав губы.

– Столько снега – это привычное дело, – серьезно ответила она, расправив плечи.

– Да? – неуверенно произнес я, после чего мы вместе рассмеялись.

Я смог успокоиться и теперь с уверенностью и удовлетворением погрузился в свою первую любовь. Когда, прижимаясь спиной к стволу, я обернулся, то увидел, что ребята изумленно смотрят на нас. Я снисходительно улыбнулся им. Я умирал от радости, когда почувствовал, как правое запястье девушки нерешительно потирает мою левую руку.

Минами присвистнул, чтобы поддразнить нас. Я ответил ему очень дружелюбной улыбкой, которая распространилась и на остальных ребят, включая его самого. Когда они поняли, что между мной и девушкой связь, то перестали проявлять к нам интерес и сосредоточились на своих делах. Они кувыркались, смеялись и кричали. Брата исключили из участия в играх, потому что Лео, который крутился рядом, царапал когтями с таким трудом раскатанный каток, поэтому он сел рядом с нами, обняв спину собаки, и с удовольствием смотрел, как катаются другие.

– Пальцы не болят? – спросила девушка, пододвинувшись к моему уху.

– Совсем не болят, – довольно ответил я.

– Ты храбрый, – сказала она. – Для своего возраста ты очень храбрый.

– Для моего возраста? – переспросил я, не в силах подавить смех и опасаясь, что этот смех ее обидел. – Ты у кого-то спросила, сколько мне лет?

– Я в общем говорю, – просто ответила девушка. – Бывают дети и взрослые, ну, еще младенцы. Если вот так поделить.

Мне не очень это понравилось, поэтому я нарочито громко рассмеялся, сел на корточки и погладил собаку по шее. Брат держал ее за задние лапы, но был совершенно поглощен тем, как по льду скользят ребята.

– Понимаешь, о чем я? – немного смущенно спросила моя возлюбленная. Затем она достала из куртки бумажный сверток и достала оттуда твердое, как камень, запеченное тесто. Поделив его пополам, она молча отдала мне большую часть, после чего сильно надавила на оставшуюся ей половинку, чтобы разломить и ее. Я отвел правую руку от собаки на колено, чтобы разломить свою половинку для себя и брата.

В этот момент собака вскочила и укусила девушку за запястье, вытянутое прямо над ее головой. Она закричала, а Лео убежал вверх по склону, унося в пасти подобранную со снега добычу. Девушка прижала пострадавшую правую руку к губам. Я подумал о ее язычке, которым она облизывает свежую рану, а затем вспомнил ощущение ее языка на своих пораненных пальцах, и моя страсть опять вспыхнула. Я чувствовал, как к голове подкатывается кипящая кровь.

– Больно? – спросил я, положив руку ей на плечо. – Покажи мне.

Но девушка, прижав рану ко рту, не ответила. Ее щеки вдруг побледнели от испуга, на коже проступили темно-красные пятна, что сделало ее уродливой. Ребята подбежали и окружили нас. Меня охватили раздражение и ярость. Мой брат побледнел и, поколебавшись, побежал вверх по склону за Лео.

– Тебе больно? – спросил я. – Скажи хоть что-то.

– Холодно. Я хочу домой, – ответила она детским голосом. – Я хочу домой.

Оставив товарищей позади, я молча повел девушку домой, приобняв за плечи. Перед амбаром она вдруг вырвалась из моих рук и убежала в темное помещение. Я просто пошел обратно. Я был зол и в отчаянии. Делать ничего не хотелось. Но я с криками стал кататься с остальными. Скользить по снегу было интересно. Это было настолько интересно, что к полудню, когда кожа под рубашкой стала мокрой от пота, и девушка, и гнев, и отчаяние исчезли из моей головы. Проголодавшись, я поднялся наверх к себе, чтобы поесть. Мой брат уныло сидел в полутьме на земляном полу и прижимал к коленям собаку. Это удивило.

– Я отругал собаку, – сказал он, повесив голову. – Я как следует отругал ее.

– Ничего страшного, – поняв, как он переживает, великодушно заметил я. – Она немного преувеличила.

Как только я это произнес, мне показалось, что и правда ничего страшного не произошло. Кто станет возлагать на собаку и ее юного сторожа вину, настолько тяжелую, что они должны сидеть в темноте в помещении со склоненными головами в тот самый день, когда выпал снег? Не сходя с земляного пола, мы доели все, что осталось после завтрака, и поделились едой с Лео. Нам хотелось побыстрее выйти на улицу, чтобы еще покататься.

* * *

Но в тот день больше никто не катался по снегу. Ли вышел из леса, неся в крепких руках двух голубей, сороку и двух маленьких птичек с красивым опереньем: на темно-коричневом фоне проступала каштановая рябь, а также небольшую ловушку. Птицы с закрытыми глазами в огромных руках Ли были яркими