Осенняя почта - Юля Агапова

с металлической улыбкой выместил всю свою злость на бедолаге. Он принялся безжалостно лупить его тростью. Обезьян взвыл. Затем они все скрылись в салоне экипажа, тот выдохнул дым из труб и покатил прочь.

Почувствовав жжение в затылке, Томас обернулся. Отец прожигал ему голову взглядом.

– Какое же вы оба разочарование, – сказал он. – Чего мух ловим? Принимайтесь за уборку, бестолочи. Как только приведете мою гостиницу в порядок, я жду объяснений.

– Ты несправедлив, папа! – осмелился подать голос Фредди. – Вообще-то, пока тебя не было, мы не получили ни одной жалобы от постояльцев! Чем не достижение?

И тут, будто ответом на его вопрос, висевшая на одном честном слове лампа над стойкой оторвалась и с грохотом упала на пол.

В темном вечернем небе сверкнула молния. А потом, спустя несколько мгновений, над Саквояжным районом Габена прошел громовой раскат. Дождь стучал по черепице, стекал в желоба и бурлил, проходя через горбатые трубы водостоков. Чемоданная площадь уже превратилась в одну сплошную лужу.

Ни одного прохожего видно не было – и правда, кто в такую погоду захочет выйти на улицу.

Дверь открылась, и на крышу выскочил коридорный Томас Гаррет. Вжав голову в плечи, он пробежал через швартовочную площадку для аэрокебов и воздушных шаров, заглянул за дымоход и, схватив спрятанный там деревянный чемодан, поспешил обратно.

Уловка сработала. Фо Фенг и его обезьяны думают, что чемодан улетел на аэрокебе. Вот пусть так и думают, а Томас… нет, не настолько он был глуп, чтобы отправлять такую ценность в неизвестность. Вот только что теперь делать с этим чемоданом?

– И что прикажешь с тобой делать? – высказал он свою мысль, спускаясь по лестнице.

Решать такие важные вопросы сил уже не осталось. Еще бы, ведь столько всего произошло за последние два дня. Пережитый кавардак, Томас искренне в это верил, останется в его памяти надолго. Невероятная Джин, коварный Фо Фенг, мистеры Хоу…

Отец жалеть Томаса и Фредди не стал и заставил непутевых сыновей наводить порядок до тех пор, пока первый этаж гостиницы не стал чем-то относительно приемлемым. Закончили с уборкой они лишь полчаса назад. У Томаса болели руки, ныли ноги, скрипела спина и гудели уши: отец понимал, что вины Томаса и Фредди в том, что произошло, нет, но выслушивать упреки за неимением виновных пришлось коридорным. Всем троим – старший коридорный Уинслоу их также не избежал.

Спустившись на второй этаж, Томас заглянул в Газетную гостиную. Горел камин, на полу возле него с визгливым и пускающим слюни Дерри играли сыновья вдовы Чиддл. Сама она играла в карты с мадам Френбур и мисс Рейньяк. Мистер Гэмпши пытался принять участие, но его не допускали. Мисс Уинспилл строчила новую главу своего романа на печатной машинке. Мистер Френли и мистер Племонс, надевший ярко-рыжее боа, обменивались сплетнями, а мистер Торнтон, обложившись какими-то справочниками и картонными папками, устроился в углу.

В кресле у окна посапывала тетушка Агнесс.

«Нет, все-таки гостиница – это не трамвай, а дом, – подумал Томас. – В каком-то смысле…»

Зайдя в свою комнату, младший коридорный замер у двери. Вопрос, что делать с чемоданом, тут же сам собой решился.

У стены, разглядывая рисунки, стояла Джин! Она была в костюме и парике мистера Патнема.

Томас весь день думал о ней и больше всего на свете мечтал снова ее увидеть, но сейчас нарисованная радость в его душе будто стерлась ластиком, и кто-то изобразил поверх нечто грустное. Он понимал, что значит костюм Джин.

Увидев Томаса, она улыбнулась.

– Куда вы исчезли? – спросил он. – Я уж думал… боялся подумать…

– Я спряталась, пока все не уляжется. Вы принесли мой чемодан…

– Да. Вот.

Вернув чемодан девушке, Томас опустил взгляд.

– Вы же не можете задержаться, так?

– Синдикат продолжит меня искать. Я не могу допустить, чтобы они снова вторглись в гостиницу. Не хочу, чтобы… – Она на миг запнулась. – Чтобы они навредили вам, Томас.

– Что вы будете делать? Куда отправитесь?

– Я разыщу Мэй Лин, и вместе мы навсегда покинем Габен.

Томас вздохнул, и Джин продолжила:

– Прежде чем я уйду… Я хочу вас поблагодарить, Томас. Вы спасли мне жизнь, спрятали, помогли уберечь чемодан. Вы очень хороший человек, Томас Гаррет, и вы останетесь в моей памяти добрым воспоминанием. Из-за вас я больше не смогу думать, что в Габене живут только плохие люди.

– Джин, вы…

Джин встала на носочки и быстро поцеловала его в щеку. Это произошло так неожиданно, что Томас застыл в одном мгновении от обморока.

Лицо Джин чуть покраснело, и она неловко потупилась.

– У меня есть для вас кое-что.

– О, подарок?!

– Нет, это просто…

Она протянула ему цветок. Бутон, собранный из нежно-розовых, похожих на шелк лепестков, был распущен, над тремя тоненькими усиками в его центре вилась золотистая пыльца.

– Он какой-то чудодейственный? – спросил Томас.

Джин звонко рассмеялась.

– Это просто цветок. Он красивый, и у него невероятный аромат.

Томас поднес цветок к носу, принюхался…

Дернув головой, он часто-часто заморгал и попытался понять, что происходит.

Томас был в своей комнате. Керосин в лампе почти догорел. В ушах звучал чей-то смех, чистый и звонкий как хрусталь.

– Ну вот, уже сплю на ходу, – пробормотал он и зевнул. – Что я собирался сделать? Ах да…

Миссис Пикерт снова заявляла, будто в ее номере завелось какое-то насекомое, что оно, мол, выпило весь ее чай, и попросила его прогнать.

– Но зачем я сюда зашел? Странно…

Выйдя из комнаты, Томас сунул руку в карман за ключом и вместе с ним достал какую-то бумажку.

«Газетная страничка?»

Развернув ее, Томас нахмурился. На газете явно его рукой была нарисована девушка: чернющие волосы, раскосые глаза… Очень необычная девушка – из таких, которые снятся…

– Кто она? И когда я ее нарисовал?

Тут неожиданно форменная шапочка с его головы слетела, и за спиной раздался ехидный смех.

Томас, поморщившись, подобрал шапочку и водрузил ее на голову.

Подпирая бок рукой, рядом стоял Фредди и самодовольно скалился, невзирая на синяки и царапины, оставшиеся после схватки с обезьянами из синдиката, которые пытались…

Томас напряг память. Зачем же они приходили?..

– Чего зеваешь, Мистер Лосось? Шапку потерял?

– Отвяжись, Фредди, и не называй меня лососем! Я же не знал, что он такой скользкий!

– А-ха-ха! Ну умора, смех берет, как вспомню: ты же за ним полчаса гонялся и никак не мог схватить!

Томас возмущенно топнул ногой.

– Хватит, Фредди! Эй, а что это у тебя такое?

Только сейчас он заметил, что к мундиру брат