Сеульский магазинчик потерянных вещей - Ким Хечжон

итоговых экзаменов оставалось несколько дней. Я пришла в школу и заметила, что Сэчжон не смотрит в мою сторону. Как и Наён. А когда подошло время обеда, обе девчонки, взяв друг друга под руки, направились в столовую. Они так внезапно изменились, что я даже не могла спросить, что случилось. В тот день я не пошла обедать. Зная, что я в классе, они, словно напоказ, ушли в столовую без меня. Я подумала, может, они меня разыгрывают и где-то есть скрытая камера? Я не могла понять, почему они так себя ведут…

Вечером я спросила в общем чате, что случилось. Сэчжон тут же вышла из чата, осталась только Наён. Я спросила у нее, знает ли она, почему Сэчжон так себя ведет. Она ответила, что понятия не имеет.

Через несколько дней на перемене я столкнулась с Сэчжон в туалете. Схватив ее за руку, я спросила, что произошло. Она посмотрела на меня с отвращением, как будто я была тараканом.

– А ты не знаешь? Как ты могла ходить и говорить другим обо мне гадости?

Говорить гадости? Что это значит? Вскоре я поняла, что она имела в виду. Наён показала ей наши переписки, в которых мы обсуждали Сэчжон. Точнее, Наён показала ей только то, что писала я…

Я полностью завалила итоговые экзамены. Даже в выпускном классе у меня не было таких плохих результатов. Не знаю, как я пережила свой первый год в старшей школе. Я была совершенно одна. К концу первого семестра одноклассники уже разбились на группы, а я не могла никуда вписаться. Наён, эта паршивка, не давала мне сблизиться и с другими ребятами. Она распустила слухи, что я предала Сэчжон, поэтому весь мой класс меня невзлюбил. Атмосфера в классе – страшная штука. Иногда люди не любят кого-то не по какой-то конкретной причине. Они живут по принципу «как все». Их эмоции – отражение общих настроений, будь то любовь или ненависть. Это как с погодой. Если холодно, ты надеваешь теплые вещи, если жарко – футболку. Главное, чтобы было комфортно. Подобно тому, как невозможно управлять стихией, я была бессильна изменить обстановку в классе. Меня не игнорировали открыто. Я просто ела и проводила перемены в одиночестве: слушала музыку в наушниках или лежала на столе лицом вниз. Часто бывало, что я могла не сказать ни слова за целый день.

Я засыпала с мыслью о том, как хорошо было бы не проснуться утром. Я так ненавидела ходить в школу, что вставала еще позже и едва успевала к началу уроков. Дышать там было трудно. Казалось, что кислорода и вокруг, и в моем теле становится вдвое меньше. Но у меня не хватало смелости бросить учебу. Иногда меня посещали дурные мысли….

Теперь, оглядываясь назад, я могу сказать, что все было не так страшно. Просто сверху, как слоев горных пород, наложилось много других проблем. Но теперь все они были разрушены, обнажая то, что находилось под ними.

Урок закончился. «Я» вышла из библиотеки одна, а я долго смотрела «мне» вслед. Я не успела «меня» догнать – ученики начали подходить ко мне, чтобы я выдала им книги. Пока я сканировала штрихкоды, услышала раздражающий голос:

– Сэчжон, Сэчжон, давай тоже возьмем книги, раз уж пришли!

Это говорила Наён, взяв Сэчжон под руку. От ее высокого голоса кружилась голова. Она выложила три книги, я быстро их отсканировала и почти швырнула обратно. Другим детям я вежливо вручала их, а с Наён любезничать не хотелось.

Когда все разошлись, я тоже вышла из библиотеки. День был таким насыщенным, что я умирала с голоду. В столовой собралось много учеников. Я взяла поднос и встала в очередь. Помнится, в начальной и средней школе еда была вкусной, а в старшей – очень гадкой.

У учителей была отдельная обеденная зона в глубине зала. Я заняла свободное место, а напротив меня села учительница корейского языка Чхве Сухён – та самая, что встретилась утром.

– Похоже, они еще раз поджарили вчерашнее кимчи, – сказала она, ставя поднос на стол. – Завтра, наверное, используют воду от сегодняшнего супа из пророщенных бобов.

Только сейчас я заметила, что к жареной свинине добавили кимчи. В один день подавали закуску из огурцов, на следующий день – то же самое, только с добавлением острого соуса… Похоже, мисс Чхве была довольно близка с мисс Ю. Она вдруг начала рассказывать о парне, с которым познакомилась на свидании вслепую, жалуясь, что они гуляли уже трижды, а он так и не предложил стать его девушкой.

– Тогда предложи ему это сама.

– Не сработает. А если он скажет, что девушка не должна говорить об этом первой? – фыркнула учительница.

Я хотела сказать, что меня это не касается. Я не мисс Ю, так что мне все равно, что говорить.

– Я всерьез хочу выйти замуж в этом году. Почему он такой нерешительный? – тихо вздохнула мисс Чхве, оглядываясь по сторонам.

Так вот какой она человек… Раньше мисс Чхве часто говорила нашему классу, что брак – это выбор и нам совсем необязательно выходить замуж или жениться. Тогда слово «незамужняя» особо не использовали, и таких девушек называли просто «одинокие». Учительница считала это неправильным и настаивала на том, что нужно изменить старые порядки. Ученики обожали ее и считали крутой.

– А ты не ходишь на свидания вслепую?

– Ну, как сказать…

Я ведь ничего не знала о мисс Ю. А в таких ситуациях лучше всего уклониться от ответа.

– Но, дорогая, ты же не любишь баклажаны? – спросила учительница, указывая на овощи в моей тарелке.

Видимо, мисс Ю не ела баклажаны. Я же была их ярым фанатом.

– Взяла, что дали.

И я съела все баклажаны. Так объелась, что не могла на них смотреть. Когда я закончила обед и встала из-за стола, в столовую вошла «я». В то время я обедала одна и только после того, как все расходились.

* * *

Я изо всех сил старалась не вспоминать свой первый год в старшей школе. Когда я услышала фразу: «Не бывает плохих людей, бывают плохие обстоятельства», то задумалась, соглашусь ли я когда-нибудь с этим. Но нет, все произошло из-за Наён. Я не виновата. Проблема была не во мне.

«Почему вы так со мной? Что я сделала не так? Это недоразумение! Я лишь поддержала Наён, когда она первой начала жаловаться на Сэчжон. Почему вы так жестоки ко мне? Вам нравится делать из меня дуру?»

Тогда я не могла сказать