Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

Я взглянула на Мурильо, который в этот момент делал широкий круг.

– Итальянец, – уверенно кивнула я. – Он будто летит.

– Я бы поспорил. – Николас улыбнулся чуть шире. – Но мы же не будем ставить на других, если можем проверить нас самих?

Я приподняла бровь.

– Нас самих?

– Ты и я. Твой Кайл против моего Орфея.

Кайл, услышав свое имя, нетерпеливо переступил копытами и мотнул головой, как будто уже принял вызов.

– На кону что? – спросила я, ощущая, как в груди растет азарт.

– Проигравший угощает победителя яблоками. – Он подмигнул.

Я скользнула ладонью по шее Кайла, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

– Готовься покупать целый ящик, – ответила я и почувствовала, как внутри вспыхнула маленькая искра. Не только из-за предстоящей гонки, но и из-за того, с кем она предстояла.

Николас чуть наклонил голову, в его глазах заиграл блеск.

– Ты уверена, что сможешь держаться в седле, когда я буду впереди?

– Уверена, что ты увидишь только мою спину, – парировала я.

Он рассмеялся – коротко, хрипловато, и этот звук смешался с шумом ветра.

– Договорились. После тренировки на дальнем пляже. Там, где ветер сильнее и никто не будет мешать.

Кайл снова фыркнул и топнул ногой, и мне показалось, что он уже рвется вперед. Солнце скользнуло по его блестящей гриве, а у меня внутри звенело. От предвкушения гонки, ветра и… чего-то еще, связанного с невероятно притягательными глазами Николаса.

Глава 5

Если ты никогда не любил животных, значит, ты никогда не был по-настоящему счастлив.

Белые волны накатывали по синей глади моря и с шипением разбивались о берег. Песок летел из-под копыт, оставляя на мокрой полосе темные углубления, которые тут же смывала соленая пена. Территория лагеря была закрытой, и пляж в этой части полностью недоступен посторонним.

Я не знала, каким образом Николасу удалось вывести наших лошадей в это время, но он лишь загадочно сказал конюху, что мы идем на индивидуальную тренировку. И никто не осмелился ему возразить.

Запрыгнув в седло, я почувствовала, как Кайл подо мной рвется вперед. Мы с грохотом понеслись вдоль полосы прибоя, навстречу закатному солнцу, которое раскатывалось по небесному краю оранжевыми полосами. Свист в ушах прорезал гул моря. Морской воздух щекотал мое лицо, пахло солью и свободой.

Николас сдержанно держал Орфея рядом, но внезапно вырвался вперед. Я дернула уздечку, подстегивая Кайла, не желая уступать. Мы слишком увлеклись красотой вокруг и почти забыли, что это – соревнование. Пусть и шуточное, но сейчас никто из нас не собирался сдаваться.

Кайл мчался пулей. Подо мной играли его сильные мышцы, перекатывались, словно камни под водой. Я чувствовала его радость, его азарт. Он тоже ждал этого момента, когда можно бежать не ради турнира, а ради жизни, ради ветра.

Из меня вырвался смех, когда мы обогнали Николаса и Орфея. Николас, не отставая, бросил мне улыбку. Она вспыхнула на его лице всего на секунду, но этого хватило, чтобы мое сердце пропустило удар.

В следующую секунду Орфей вновь нагнал Кайла, и мы вместе, не уступая ни мгновения, прорезали невидимую финишную черту.

Я едва удержала Кайла, который рвался продолжить бег. И прекрасно понимала его: и я сама готова была скакать до самого рассвета.

– Неплохо, мисс Беннетт, – сказал Николас, одарив меня пронзительным взглядом, в котором сияла насмешка, – для новичка.

Орфей фыркнул, словно подтверждая слова всадника. Николас потрепал его по холке. Кайл недовольно топнул ногой, и я решила списать это скорее на его жажду бега, чем на реакцию на высокомерие соперников.

– Мне очень льстит слышать это от опытного наездника, который не сумел выиграть даже у новичка, – парировала я.

– Я поддавался, – невозмутимо пожал он плечами. – Разве это не очевидно?

– Как благородно, – усмехнулась я, переводя Кайла в спокойный шаг, прежде чем он решил сбросить меня и умчаться один. – Но что ты тогда делаешь здесь, если в тебе нет духа соперничества? Надеешься брать жюри своим благородством?

Николас пошел рядом, ведя Орфея легкой рукой. Мы шли медленно, вдоль берега моря. Пушистые волны касались ног лошадей, принося с собой свежий соленый воздух, который трепал наши волосы.

– На турнирах встречаются не только милые девушки, которые мечтают победить именно меня, – ответил он чуть тише.

– Значит, бояться стоит именно на турнире? Ты в жизни такой же непредсказуемый?

– Я с рождения живу в непредсказуемой среде, – он смотрел прямо перед собой, словно видел там что-то важное. – И для каждого человека у меня должна быть своя роль.

– А сейчас? – Я прищурилась. – На тебе всего лишь маска благородного рыцаря, который уступил даме? Значит, по жизни ты другой?

Он чуть улыбнулся.

– Если захочешь, узнаешь.

Мы встретились взглядами, и внутри у меня что-то дрогнуло. В этом парне было больше, чем он показывал. Это не игра в загадочность, это была правда. Его поведение, его энергия были далеки от обычных ребят, с которыми я росла.

Я не сомневалась: Николас из очень богатой семьи. Это ощущалось не во внешних проявлениях, а в том особом ореоле, который исходил от него. В школе у нас учились дети из аристократии, и я знала, как это проявляется. Но он умел сочетать выправку представителей высшего общества с какой-то удивительной простотой.

– Ты всегда хотел быть всадником? – вдруг спросила я.

Он чуть задумался.

– Нет. Сначала это была обязанность. В нашей семье умение держаться в седле – как умение ходить. С детства меня учили. Но потом… потом это стало спасением. На коне я чувствую себя самим собой, а не наследником чьей-то фамилии. А ты?

Я погладила гриву Кайла.

– Я влюбилась в лошадей в детстве. Отец владеет небольшой фермой, и он научил меня кататься. У меня был плакат в комнате – девочка на пони. Я не мечтала ни о принцах, ни о балах. Я мечтала о собственной ферме, где у меня будет десяток лошадей. Когда родители отдали меня в конную школу, я впервые почувствовала, что нашла свое место.

– Забавно, – сказал Николас, чуть повернув голову, – у нас такие разные миры, но лошади стали общей точкой.

– Лошади одинаково важны для всех. – Я улыбнулась. – Им все равно, кто ты по происхождению. Для них важен только всадник и доверие.

Мы замолчали, но это молчание было теплым, наполненным смыслом. Дома я любила ощущать свободу от пробежек с Шэдоу в одиночестве. Но впервые что-то изменилось.

– В детстве у нас была маленькая ферма, – прервал молчание Николас. – Я был довольно своенравным подростком и однажды решил показать, кто настоящий лидер среди