Заблуждения - Агата София

Швейная машинка Зингер на чугунной подставке, деревянный колпак накрыт салфеткой, вязанной крючком, телевизор на тумбе, внутри которой бар, а в нем опять хрустальные стаканы, диван с полированными подлокотниками, такое же кресло, книжный шкаф, секретер.

Вся мебель разная по стилю, хоть и подходящая друг другу по цвету дерева.

Первые дни после задержания, она все время представляла эту комнату, видела всю в подробностях, стоило только глаза закрыть. Не сказать, как ей хотелось тут оказаться и как горько и странно было от того, что не может сделать самое простое: поехать домой, открыть дверь квартиры и войти внутрь.

Вспомнилось, как на суде мать подошла к решетке позорной клетки, в которой она сидела, потом стояла, оглушенная всем произошедшим, толком не слушая приговор- никак не могла себя заставить сосредоточиться.

Из всех звуков явственны лишь были скрип кресел, шорох бумажных листов в руках судьи и вздохи каких-то женщин. Были ли это вздохи ее матери, или кого-то еще, она не различала. Не видела ничего, смотрела в окно напротив и молилась о том только, чтобы все кончилось скорее.

Мать не назвала ее по имени, а лишь прошептала, отвернув лицо в сторону: «Хорошо, что хоть отец до этого не дожил…». Лия очень боялась, что мать заплачет. Но этого не было. Конвойный стал открывать замок и все.

В комнату матери Лия не заглянула. Она открыла секретер, торчащим в нем ключом, придержала откидывающуюся на нее деревянную панель- столешницу, пододвинула стул и присела, осторожно положила на столешницы локти. Изнутри секретера поплыл еле уловимый приятный запах книжных корешков, засохших акварельных красок, убранных в картонные коробки и чего-то еще милого, детского.

Секретер купили, когда она была уже в выпускном классе. Это была первая значимая вещь, которая принадлежала исключительно ей. «Не облокачивайся сильно, сломаешь!»– напоминала ей без конца мать, и права была: тяжелая панель держалась на не очень надежных на взгляд железных полозьях-приводах.

Лия сильно не облокачивалась, и никогда ничего не сломалось, да она бы не допустила. Внутри секретера на полочках горизонтальных и вертикальных было ее личное царство. В лакированном деревянном стаканчике, расписанным под гжель помещались ручки и остро заточенные карандаши, простые и цветные, на других полках лежали аккуратно сложенные тетради, учебные пособия, нашлось, будто для нее было придумано, место для коробочки с циркулем и всяким чертежными принадлежностями, а в одном из отделений уместилась лампа на подвижной ножке – она вытягивалась вперед и удлинялась по необходимости. На отдельной полочке лежал ее школьный дневник с хорошими оценками и грамоты за прилежание в учебе и отличное поведение.

И все это явно перебиралось, перекладывалось, протиралось от пыли – содержалось в фанатичном порядке. На одной из полок между книгами торчала ее самодельная открытка: обыкновенный альбомный лист, сложенный вдвое. Она с удовольствием делала такие: сверху листа, на обложке, рисовала что-нибудь акварелью, у нее неплохо получались цветы, а внутри, красивым и четким почерком отличницы, писала текст поздравления.

Такие открытки она дарила родителям на всякие торжества, потом уже только одной маме. Лия потянула за краешек открытки, та не поддалась, она потянула сильнее, так что задела рядом стоящую книгу. Книга выпала и следом за ней еще одна, стоявшая впритирку, расшатав весь ряд. Обнажился кусочек задней стенки секретера и через секунду, сползая вдоль по нему веером, посыпались ее открытки.

Только теперь перед ней всплыла картина: в спальне родителей большое овальное зеркало. В зазор между зеркальным стеклом и деревянным основанием зеркала воткнуты ее открытки – за целый год набирался целый круг, и зеркало становилось похожим на цветок. Когда наступал следующий год, появлялись новые открытки, чтобы освободить для них место, совсем старые мама куда-то убирала…

Лия сорвалась со стула и вбежала в мамину комнату. Зеркала на стене не было. Вместо него висел ватман, расчерченный под календарь. От ее первого дня заключения до сегодняшнего – весь срок мама отмечала каждый день крестиками: шариковая ручка, с привязанным к ней шнурком висела на шурупе, к которому раньше крепилось зеркало. В «календаре» было несколько не зачеркнутых клеточек.

Первым побуждением Лии было сорвать календарь со стены, разорвать его в клочья, выбросить. Лия бросилась/бухнулась на кровать.

Кое-что все-таки изменилось.

Она не выдержит здесь.

Надо каким-то образом уехать.

На туалетном столике матери стояла коробка с украшениями. Лия открыла ее, перебрала нехитрое содержимое, пара золотых колец, порванная золотая цепь, папино обручальное кольцо и ее, Лии, серебряная цепочка с крестиком. Она взяла ее в руки, чуть помедлила и надела. Ощущение было странное, за несколько лет в тюрьме, она забыла, как это – носить украшения.

Даже если мать согласится продать золото, и даже если у нее есть какие-то сбережения… Нет, это все- не то. Ей показалось, что кто-то злой и сильный не дает ей вырваться. Водит по кругу и не дает с него сойти. Она даже застонала от досады.

В открытую форточку ворвалась громкая музыка, она тотчас оборвалась и голос диктора произнес в громкоговоритель: «Я- твой главный приз! Испытай удачу в казино Л***!» Снова заиграла музыка, но вдруг опять оборвалась.

Лия подошла к окну. Через дорогу напротив на машине с платформой стоял голубого цвета автомобиль, перевязанный огромной бело-голубой лентой и увенчанный шикарным бантом. На широкой ленте был написано название и адрес казино. У машины с платформой заглох мотор, и случилось это в большой луже, образовавшейся в давно не ремонтированном выщербленном асфальте дороги. Из кабины вылез водитель- мужчина средних лет.

Поминая по матушке всех и вся, он, ступив ботинком прямо в воду направился к капоту. Лия рассмеялась, но вдруг, как очнулась – метнулась к ватману, оторвала от него кусок, сдернула с шурупа ручку и поспешив к окну стала лихорадочно записывать адрес и название казино.

Мотор наконец завелся, крышка капота хлопнула, водитель протопал обратно. Но пока машина не тронулась с места, Лия все пересматривала буквы на ватмане и сверяла их с написанными на ленте машины: только бы не перепутать.

IV

Ей в голову не приходило, что ее не возьмут на работу в казино, настолько она убедила себя в обратном. Это уже потом, когда она вышла с обратной стороны здания из двери с надписью: «служебный вход», неся в сумочке подписанный сторонами договор на обучение крупье (в договоре была прописана даже небольшая стипендия, уж этого она вообще не ожидала!), Лия вдруг удивилась – она будет учиться! Это было