Вся в мать - Сьюзан Ригер

Грейс не отвечала несколько секунд.

– Издатели хотят, чтобы книга вышла именно тогда, чтобы воспользоваться шумом вокруг ее ухода. Они это называют «позаимствовать кусочек сенсации».

– И ты согласилась?

– Да.

– А в истории про Зельду/Зелину есть хоть немного правды? Ты навела хоть какие-то справки?

– Нет. – Грейс скрипнула зубами. – Я написала о том, что считала правдой. Для моей книги это правда.

– А то, что у Лайлы что-то было с Дугом? Мне было неприятно читать об этом.

– Тогда вы уже разошлись.

– Откуда ты знаешь? Ведь тебя никогда не было дома.

– Ее никогда не было дома. – Грейс кашлянула, прочищая горло. – Я не знаю, откуда знаю.

– Ты не подумала о том, что я стану возражать? – поинтересовался Джо.

– Я знала, что она не будет. Вот и предположила, что и ты тоже. Правда? Я была права?

– Правда. Чья правда? Все будут думать, что это правда. Никому и дела нет, правда ли это на самом деле.

– Сама я тоже выгляжу некрасиво. Раздраженная, угрюмая.

– Это тоже не имеет значения.

– Вы можете подать на меня в суд, – заявила Грейс.

– Ты сама знаешь, что мы никогда этого не сделаем, – сказал он. – Это я тебе говорю.

– Это «роман с ключом», хотя так больше никто не говорит. Узнаваемые персонажи, узнаваемые события, все приукрашено.

– Лучше бы ты этого не делала, – вздохнул он. – Это мешает мне получить удовольствие от книги.

– По-моему, ты никогда не возражал против всего, что она делала.

– Ты нарочно прикидываешься тупой? Знаешь, что ты сделала? Ты выставила меня рогоносцем.

У Грейс перехватило глотку.

– Окей, – заявил Джо. – Я облегчил душу и высказал все, что собирался. Скоро мы поговорим снова.

Он оборвал разговор. Грейс залилась слезами.

В тот вечер за ужином Джо рассказал Лайле, что беседовал с дочерью о книге.

Лайла покачала головой.

– Мне жаль, что она затронула и тебя. Одно дело я, но совсем другое ты. – Она коснулась его руки. – Это больнее, чем укус змеи.

– Мы цапались и раньше, – сказал Джо. – Она никогда не извиняется.

– Я тоже никогда не извиняюсь.

– Знаю.

– История Зелины – фантазия, – сказала Лайла. – Если Зельда не умерла – большое ЕСЛИ, – то она жила не так, как написано в книге. – Лайла подцепила палочкой суши. Он снова упал на тарелку. Она так и не научилась есть палочками. Неловкие руки, оправдывалась она. Лайла ненавидела пуговицы. У нее был ужасный почерк.

– С десяти лет я говорила всем, что моя мать умерла. Грейс написала единственную жизнь Зельды. Люди будут думать, что это правда. – Она сделала глоток пива. – Это не моя правда. Если она не умерла, то почему?

Она снова подцепила суши и снова уронила.

– Мне нужна вилка, – заявила она.

Джо взял ее руки в свои.

– Что у тебя с руками?

– Артрит, – ответила она.

– Почему? – удивился он. – Ведь у тебя его нет больше нигде.

– Из-за травмы, – ответила она.

– Альдо?

Она неопределенно пожала плечами.

– Что он сделал? – Джо почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Наступил мне на пальцы. Мне было двенадцать или тринадцать. Я лежала на полу и делала домашнее задание. Он обошел вокруг меня, вышел на улицу, потом вернулся и наступил мне на руку. Были сломаны кости. Я даже слышала, как они хрустнули. Когда я пришла к доктору, вместо пальцев была каша. Что-то исправлять было поздно. В пальцах было четырнадцать костей, а стало двадцать восемь.

– О Господи! – воскликнул он.

– Я заорала, но не плакала, – продолжала Лайла. – Рука болела долго, много недель. Поло позвонил в Службу защиты детей, но бесполезно. Ее сотрудники так и не отозвались. Кажется, Альдо был их активистом.

– Ты никогда не рассказывала мне о травме. Я думал, что у тебя так от рождения. Как у Альдо.

– У него пальцы вообще еле гнулись. Может, на них наступил его отец. – Она грустно улыбнулась. – Впрочем, на конвейере постоянно происходили несчастные случаи. Никто не сообщал о них, если травма была не очень серьезной. Только если рука была серьезно покалечена.

– Когда моя мать увидела тебя в первый раз, она сказала, что у тебя наверняка было тяжелое детство, – вспомнил Джо.

– Фрэнсис так сказала? Откуда она знала? Я ничего ей не говорила.

– Поэтому она и догадалась. По ее словам, большинство детей жалуются на родителей. Ты не жаловалась.

– Детство Квинлана словно сошло со страниц книги «Прах Анджелы»[48], изданной в Цинциннати. – Лайла провела пальцами по золотой цепочке. – Он рассказывал свои истории – по одной в неделю. После пятой или шестой он заметил: «Ты понимаешь, о чем я говорю, верно? Ты не морщишься, не ужасаешься. – Он выставил пятерню и кивнул. Я как сейчас слышу его слова: – Счастливое детство не про тебя». – Она ткнула вилкой в суши. – Я не стала бы тем, кем стала, если бы меня вырастила Фрэнсис.

– Я тоже так думаю, – согласился с ней Джо. – Но как получилось, что Клара стала почти нормальной?

– Магия, – ответила Лайла. – Она сиделка, она святая, настоящая святая, а не в духе некрологов в The Cincinnati Courier. В детстве мы в шутку придумали комических персонажей – Поло был Рыцарем, Клара – Стражем, а я была Хулиганом.

– Я сказал Фрэнсис, что Альдо не умер, что он умер только для тебя.

– А что она?

– Она сказала, что знала это сама.

– Откуда?

– Ей сообщил об этом ее знакомый из «Дженерал Моторс», так, в разговоре, – ответил Джо. – У Фрэнсис остались «швязи».

* * *

Стелла и Ава нашли «Пропавшую мать» прикольной. Грейс прислала им авторские экземпляры с автографом.

– Там почти все правда, – сказала Стелла отцу.

– Мы до смешного неразлучные, – добавила Ава. – Но менять что-либо уже слишком поздно.

Они позвонили Джо из их офиса в Лос-Анджелесе – хотели узнать, как восприняла книгу Лайла. После окончания Стэнфорда Стелла и Ава работали в компании Stanford Law. Они специализировались на разводах и вели практику «Перейра & Перейра» совместно.

Джо мечтал, чтобы они вернулись на Восток.

– Не дождемся, – засмеялась Лайла. – По характеру они настоящие калифорнийки – жизнерадостные и жутковатые: Диана Арбус по версии Уолта Диснея. Так было всегда. В раннем детстве они любили бальные платья и короны, розовый цвет и лошадок. – Она закрыла глаза, пытаясь представить себя в бальном платье. – Пожалуй, мне бы тоже нравилось все это, если бы я росла в другом доме, не в доме Альдо. Удивительно, сколько всего ты не знаешь, когда растешь в бедности. Конечно, когда взрослеешь в богатой семье, ты тоже многого не знаешь. Звездные Птички