Всё как всегда - Клэр Ломбардо

– Все будет хорошо, – тихо говорит он. – Ты и сама знаешь, так ведь?

Она открывает глаза, чтобы посмотреть ему в лицо.

– На самом деле нет.

– Если глубоко вдуматься, Джулс, это же… он мог прийти к нам и сказать, что болен или попал в серьезную переделку. А сам факт того, что он сообщил нам первым… Господи, разве это не облегчение: наш ребенок полностью нам доверяет, если приходит к нам с такими делами? Не хочу, чтобы он в будущем перестал нам доверять. Раз уж эта история закрутилась, я хочу, чтобы мы в ней участвовали.

– Я тоже, – говорит она.

– Положение не идеальное, но это еще не конец света.

– Не апокалиптично. Красота. – С глубоким вздохом она прижимает к груди его руку.

– Я тут подумал, – продолжает он (как раз когда ее раздражение утихает), – что нам бы надо пригласить их к себе. На поздний завтрак, он же – ранний обед; может, прямо в эти выходные? Чтобы познакомиться с Санни и более подробно все обговорить.

– О боже.

В этом смысле брак вытягивает из тебя все жилы: приходится постоянно тормозить и трогаться с места, выбиваться из сил, чтобы догнать, а потом мучиться, чтобы даже в мыслях не было чуток поотстать.

– Это наша будущая невестка, Джулс; пусть она почувствует, что мы ее приняли.

Благожелательность: орудие для достижения взаимной симпатии. Вечный камень преткновения: у Марка легко возникает расположение к людям, у Джулии – почти никогда.

– С каких это пор ты перешел на поздние завтраки, они же ранние обеды? Заделался светским львом?

– Пока все идет своим чередом, – спокойно отвечает он, – мы не можем делать вид, будто ничего не происходит.

Она еще долго бодрствует после того, как он уснул, и злится на его размеренное глубокое дыхание, тогда как у нее самой дыхание остается поверхностным, в хаотическом резонансе с метрономом ее мыслей. Для нее это не совсем уж непривычная ситуация, но такие ощущения в последний раз возникали у нее давным-давно, еще до рождения Альмы, в ту пору, когда Бен был на несколько футов ниже ростом, чем сейчас, в тот промежуток времени, когда… ну вот оно, опять! Птица в книге, предвестие чего-то темного… Хорошо еще, что Хелен Руссо принесла желанное облегчение.

8

Она стала использовать эту уловку – стучаться в дверь и одновременно ее отворять; Хелен прокричит: «Я в прачечной» или: «Осторожно, Пит напустил воды», как будто Джулия тоже там живет, как будто постоянно ходит по этим полам, на которых вот-вот поскользнется или не поскользнется. Никогда, ни у кого из знакомых Джулия не чувствовала себя так комфортно… так бесцеремонно. Она была малоопытна, плохо подготовлена к светской жизни, самая непримечательная из гостей, но Хелен этого не замечала или закрывала на это глаза и ни единого раза не проявила никаких иных чувств, кроме радости от встречи с Джулией.

– У меня есть новости, – однажды утром сказала Хелен, обернувшись от плиты, на которой что-то лениво помешивала деревянной ложкой.

Джулия удивлялась, как некоторым удается организовать свою жизнь таким образом, чтобы всегда быть в тонусе, готовой к приходу гостей, и чтобы при этом всегда нечто зазывно булькало в кастрюлях и открывало манящие перспективы, которые словно бы никогда специально не планировались и никогда не заканчивались, а просто существовали – в бесконечности, в живописном безвременье.

– Кулис, – пояснила Хелен, указывая на кастрюльку, и Джулия понимающе кивнула, будто прекрасно зная, что это такое. – На днях ремонтантная малина поперла как бешеная. Непременно приезжай завтра с Беном – наберете себе корзинку.

– Обязательно, – согласилась она, и тут до нее дошло, что завтра суббота.

До сих пор она проводила у Хелен только будние дни. Причем это никогда не обсуждалось, а просто подразумевалось как данность: предположительно, в выходные приезжали дети Хелен на уютные семейные посиделки, а также приглашались близкие друзья на грандиозные званые ужины. Для Джулии выходные ассоциировались, конечно же, с Марком, с семейными поездками в аквариум или – при наличии более обширных планов – в дендропарк, но обычно с более прозаическими делами: Джулия с Беном усовершенствовали качели, а Марк подстригал газон, или же они втроем отправлялись пешком в центр выпить по молочному коктейлю. За два месяца, истекшие после той роковой встречи в ботаническом саду, она обнаружила, что все больше и больше отдаляется от мужа, которого в эмоциональном плане вытеснила Хелен Руссо; впрочем, Джулии, как ни странно, стало легче с ним уживаться, легче улыбаться ему через задний двор и легче болтать обо всякой ерунде за обеденным столом. Если вдуматься, от этого становилось как-то грустно, однако ей удавалось найти аргументированные оправдания: у Хелен она могла свободно дышать, а это помогало ей стать лучше: как матери, как жене и в целом лучше – по-человечески.

А теперь: приглашение на выходной день! Это, кстати, поможет ей овладеть лексиконом Руссо: таджин, и энтрелак, и внекорневая подкормка, и, прямо сейчас, кулис, который, честно говоря, показался ей похожим на джем, когда она заглянула через плечо Хелен. Послеполуденное время в субботу в идиллическом ягоднике у Руссо: она вообразила Бена в клетчатых шортиках и панамке, хотя и то и другое в его гардеробе отсутствовало и вообще оказалось бы неуместным на октябрьском холодке, но почему-то именно такой образ сложился у нее в голове.

– Обязательно, – повторила она. – Он будет в восторге.

Но в тот самый миг, когда Джулия начала придумывать способы объяснить это Марку («Увидимся позже; я везу нашего сына собирать ягоды с моей новой семьей!»), Хелен стукнула ложкой – громко – по кастрюле.

– Тьфу ты, – вырвалось у нее. – Завтра ведь суббота, правда?

Как же до смешного быстро все рухнуло. Можно подумать, она почти выбралась из магазина с засунутыми в лифчик крадеными товарами, уже готовилась перешагнуть через порог – и была схвачена за локоть охранником.

– Да, точно, – сказала она и резко смолкла… Достоинство! Вот оно! Возвещение о том, что они с Беном свободны, несмотря ни на что.

– Придется на вторник перенести, – сказала Хелен.

– Конечно, – согласилась она, силой воли выдавливая из голоса слабость, отчаянно пытаясь не чувствовать себя отвергнутой любовницей. – Предстоит что-то интересное?

– Барбекю кое с кем из детей, если погода не подведет, – ответила Хелен. – На следующей неделе – день рождения и у Эрика, и у Кэла.

Это должно было бы ее успокоить, поскольку не существовало никаких мыслимых причин ожидать приглашения на семейное торжество: на дни рождения незнакомых ей людей. И все равно она испытывала некоторое унижение