Всё как всегда - Клэр Ломбардо

отмахнулась, бегло перебирая визитки, и, когда наконец отыскала нужную, вытащила ее из ящичка, чтобы вручить Джулии. Та взяла и провела пальцам по рельефной поверхности печатного текста: у нее теперь образовалась деловая связь, как у Бена с этим грузовичком, и только благодаря тому, что некто, имеющий больше, чем она, решил с нею поделиться.

* * *

Она познакомилась с ним на следующей неделе, днем, когда уходила от Хелен.

– Постой, не забудь диффенбахию. – Хелен дернулась вперед, будто собираясь выбежать за ней из комнаты. – Вазон громоздкий; дай-ка я посмотрю, сможет ли Нэйти… Милый мой! – Она рупором приложила к губам ладони, направив звук голоса в сторону летнего домика. – Нам нужна твоя мужская сила.

Рывком открылось одно из верхних окон; оттуда появилась взлохмаченная голова.

– Что?

– Сходи подгони машину к дверям, – обратилась Хелен к Джулии, а потом переключилась на сына: – Давай-ка спускайся – отрабатывай свои харчи, договорились?

Джулия выполнила то, что ей было поручено: задним ходом провела свой универсал по длинной подъездной аллее Руссо. Ее уже поджидала голова, принадлежащая, как выяснилось, темно-русому небритому мужчине лет под тридцать. Пронзительно-зеленоглазый, одетый в выцветшую футболку с логотипом Sublime, он прижимал к себе огромный керамический горшок.

– Вы – Натаниэль, – сказала она, вылезая из машины.

Ей стало досадно (абсурд какой-то), что она не продумала свою внешность так же тщательно, как перед первым посещением дома Хелен, а по умолчанию положилась на проверенное временем сочетание криво стянутого пучка волос и бюстгальтера для кормящих.

– Спасибо, – сказал он, – за избавление.

У него было стройное, но мускулистое тело, казавшееся чуть дикарским, поджарым, как будто он при желании мог бы залезть на кирпичную стену.

– Простите за беспокойство, – выговорила Джулия. – За то, что отрываю вас от…

– Ничего страшного. Я ничем не занят.

Она стала придумывать, что бы еще сказать, помимо «У вас невероятно красиво очерченные скулы» или «Ваши грудные мышцы таковы от природы?».

– На заднее сиденье? – спросил он.

– Ох, – спохватилась она. – Да-да, пожалуйста, спасибо огромное.

В проеме парадной двери появилась Хелен, чтобы понаблюдать за процессом; прислонясь к дверному косяку, она пожала плечами, как бы говоря: «Подумать только: мало того, что я добродетельна и мудра, так у меня еще есть не приспособленный к жизни красавец-ребенок мужского пола, проживающий в моем гараже».

Джулия открыла заднюю дверь, и он пристроил горшок рядом с промышленного размера коробкой подгузников-трусиков.

– Это для моего сына, – безо всякой необходимости объяснила она, как будто он мог подумать, что они куплены для нее.

– Вы о чем?

Господь, как сказала когда-то Хелен, обеими руками не дарует.

– Да это я так. Честное слово, я вам очень признательна.

– Не вопрос, – ответил он и исчез так же быстро, как появился.

9

Подготовка Альмы к поступлению в колледж заняла бо́льшую часть последних двух лет; это физически утомительное, мобилизовавшее всю семью мероприятие Джулия – про себя – считает откровенно нелепыми крысиными гонками с участием заискивающе-изворотливых репетиторов по подготовке к единым выпускным экзаменам, консультантов по профпригодности и не по годам ушлых второкурсников (благополучно преодолевших означенный рубеж), которые получают мзду за проверку написанных Альмой эссе с личной мотивировкой целей поступления и делают пометки вроде «Сюда – нечто более вдохновенное?????». Ее дочь – почти отличница, не преуспевшая только в том, чтобы завести себе причудливое хобби, в отличие не только от своего одноклассника, который с упоением бренчит на какой-то штуковине под названием кларзах в память о своих весьма далеких шотландских предках, но и от шестнадцатилетней девочки, о которой писали в местной газете: своими эгоцентрическими благотворительными проектами та привлекла внимание общественности, когда за счет выложенных в «ТикТоке» роликов с «лечебными танцами у шеста» собрала средства на борьбу с детским ожирением. Все бьются за то, чтобы себя выпятить, тогда как Альма просто не поднимает головы от книг и не дает себе поблажек, восхищая Джулию и своей добросовестностью, и тем, что не требует для себя ни приобретения громоздкого средневекового инструмента, ни аплодисментов за верчение задом по сходной цене. Ее дочери иногда хочется промотать урок физкультуры или выпить смузи с подружками; в семнадцать лет у ее дочери не составлены планы на десять лет вперед; ее дочь – наблюдательная, интересная и цельная личность, уверенная в себе; Джулия отказывается признать действенность системы, для которой этого недостаточно, и при этом молится какой-то внеконфессиональной сущности там, наверху, чтобы все срослось так, как задумала Альма.

Лишь совсем недавно – когда уже были разосланы заявления о приеме – все семнадцать (и каждое с несусветным денежным взносом) выпущены во Вселенную, будто космические челноки, – она стала подмечать у дочери признаки тревоги: обкусанные заусенцы, взъерошенные пятерней волосы, круги под глазами, недоеденный за завтраком тост. В течение предстоящих месяцев оставалось только ждать, а в этом ее дочь никогда не была сильна. Они теперь официально вошли в тот период учебного года, когда, по всей вероятности, Альме начнут приходить ответы; «Ларсона досрочно приняли в „Дьюк“», мрачным шепотом объявила она вчера за ужином, как будто возвестила запланированное объявление войны, а после как с цепи сорвалась: металась, словно пантера, готовая отгрызть домашним головы, если они осмелятся просто взглянуть на нее как-то не так.

Другие, более продвинутые матери, возможно, поощряли занятия спортом или продуктивную деятельность, цементирующую командный дух, как то разбор кладовки или совместное изучение иностранного языка, но Джулия в общении с детьми никогда не проявляла особо креативных морально-волевых качеств, а потому они с Альмой, оставаясь вдвоем, обычно коротают время перед телевизором. Их любимый сериал с эпизодами длиною в час, «Золотой пляж», представляет собой летопись непомерно богатого и подверженного драматическим потрясениям идиллического городка на побережье Орегона. Сюжет строится вокруг компании старшеклассников, которые постоянно увязают в романтических хитросплетениях и сталкиваются с неимоверным количеством физических рисков, с несчастными случаями во время серфинга и с винтажными разбойничьими пистолетами.

Просмотр бездумных телепередач не относится к продуктивной, цементирующей командный дух деятельности, которой полагается заниматься со своим ребенком, и тем не менее в последнее время он составляет единственную базу для отношений с Альмой, помимо приемов пищи и словесных перепалок. Ее дочь испекла шоколадные пирожные; сидя на диване и прижимаясь друг к дружке боками, каждая придерживает на коленях свой край противня; прямо из него они едят столовыми ложками, а Сюзанна многозначительно принюхивается со спинки дивана, куда запрыгнула с началом просмотра.

Для Джулии это – моменты едва ли не самого большого счастья: она сидит рядом с Альмой, достаточно близко, чтобы втягивать носом