Чарман-ага - Реджеп Алланазаров

— Сын твоей сестры пожаловал. Несет его нелегкая! Опять, наверное, за деньгами идет, попрошайка. Ни стыда, ни совести у людей. Не принесут подарка, хоть самого захудалого, а только клянчить норовят.

Селим-сырных даже чаем поперхнулся.

— Интересно, зачем явился? Еле-еле от них дождались, чтоб вернули долг… Опять прутся…

У Селима было три сестры, но сам он никогда ни одну из них не навещал. Сестры были намного добрей брата и время от времени посылали детей к брату узнать о здоровье или сообщали о предстоящем празднике. Только раз одна из сестер попросила сто рублей в долг у Селима, так как понравился материал на платье, а денег с собой не было. Но брату с тех пор казалось, что все только и ждут от него денег. Вот и сейчас муж с женой были раздражены неожиданным визитом племянника.

Не успел мальчик переступить порога, как Селим-ага недовольно проворчал:

— Зачем явился?

— Салам, дядя! — робко приветствовал племянник. — Меня мама послала пригласить вас с тетей к себе… В воскресенье мама хочет устроить той в честь моего дня рождения…

Произнеся все это, мальчик тут же круто повернулся, собираясь уйти: ему было не по себе от такого приема.

— Куда ты, выпей чаю, — выдавил из себя Селим-сырных.

— Ему в школу, наверное, надо, — встряла Нурча. — Ах, какой умный племянничек, не забыл, приехал к тете с дядей… пригласил, — сладким голосом произнесла Нурча. — Подожди, я тебя хоть чем-нибудь угощу.

Нурча прошла в кладовую, взяла кусок прошлогодней сушеной дыни и протянула мальчику.

— На, положи куда-нибудь, уж не сетуй, чем богаты… Племянник попятился от нее и начал отказываться: — Спасибо, тетя, но я не люблю дыню. До свиданья… — Ишь, гордый какой! Дыню он, видите ли, не ест, а что вы вообще-то хорошего ели за свою жизнь, голь-моль… — пробурчала вслед удаляющемуся племяннику тетка.

— Что, уже ушел? А я хотел его было спросить, не купит ли у них кто полотенца, — со вздохом произнес Селим-ага и принялся вновь за прерванное чаепитие.

* * *

У Тувак-эдже Батыр был единственным сыном. Воспитывала его она одна, рано овдовев. Батыр успел закончить ветеринарный техникум и теперь работал в колхозе ветврачом. Юноша мечтал продолжить образование, но видел, что матери трудно живется и оставил мысль об учебе дальше. Мать мечтала, чтобы поскорее женить сына, привести в дом молодую хозяйку. Как-то раз она завела разговор с сыном о женитьбе и, к ее удивлению, Батыр не стал возражать против. У него не было на примете никакой девушки, и он полностью положился на выбор матери. Правда, при этом он попросил об одном, чтобы до свадьбы мать предоставила возможность взглянуть на будущую жену.

После неудачного сватовства в семье Селима-скупого, Тувак-эдже пытала счастье в других домах, но в ответ слышала лишь отговорки: то дочь пока учится, то у дочери есть на примете жених. Не раз вздыхала Тувак-эдже, вспоминая Майсу. Очень уж ей хотелось такую скромную невестку ввести в свой дом. "Запросила бы Нурча поменьше, я бы с удовольствием приняла их предложение. Может все-таки попытаться еще раз поговорить с Нурчой. Глядишь, и поладим… Не стоит засиживаться мне дома, поеду-ка к Селиму-скупому. Была ни была!" — решила Тувак-эдже и отправилась в путь.

— Видно, судьба моя такая — породниться с вами, — начала с порога Тувак-эдже сразу же после обоюдного приветствия. Родители Майсы на сей раз были куда приветливее прежнего, хотя явной радости своей не выдавали.

— Ну, что ж, сватьи дорогие, как решим? Вы твердо стоите на своем или малость уступите вдове?

— Мы лишнего и не просили, но наша дочь не хуже других, — начала Нурча, но вскоре замолчала.

— И то правда, Тувак-эдже, что лишнего мы не попросим, — не удержался и Селим-скупой.

Тувак-эдже помнила о том, что во многих домах она не находила нужного ответа, но все же решила попросить сбавить сумму калыма.

— Ладно, не корову же продаем, а дочь свою, немного скосим, — пробормотала через силу Нурча.

— Ну вот и хорошо! Вот и хорошо!

Женщины долго ещё сидели и договаривались, а Селим-ага, хоть и сидел рядом, но не вмешивался в их переговоры. Говоря о свадебных делах, Тувак-эдже высказалась совершенно неожиданно для супругов:

— Сейчас чаще всего молодые девушки заводят себе женихов без ведома родителей, видите ли, у них это называется любовью… Тьфу! Тьфу! Упаси господи от такой напасти.

Родители Майсы насторожились. Неужели Тувак-эдже что-то узнала об Азате. Селима аж в пот бросило.

— Это-то так, Тувак-джан, но моя дочь себе не позволит подобного. Если б она посмела бы на такое решиться, я б ее собственными руками в землю живую закопал, — хрипло проговорил Селим.

— Вий, Селим-джан, не горячись, не расстраивайся, я просто к слову так сказала, а ведь о вашей Майсе и полслова не было сказано. Я-то знаю, что вы строгие родители. Лучше давайте поговорим о дне свадьбы.

— Когда принесешь вещи в дом невесты, тогда и день сообщим, — с достоинством ответила Нурча.

— Ну, хорошо. Пусть будет по-вашему. А мне пора в обратный путь собираться. Да, я еще хотела вас об одном попросить… Батыр-джан хотел до свадьбы увидеть Майсу, да и она б на него взглянула… Вы не против?

— Если б мы были совсем отсталые, то отказали бы, а мы с женой не из таких. Пусть приходит, посмотрит. Но чтобы без всяких там… разговоров каких-нибудь легкомысленных. Так и сыну передай.

— Уж будь спокоен, Селим-ага. Мой сын не из нахалов, а настоящий порядочный молодой человек.

Гостья ушла. В доме воцарилась тишина, казалось, что гнетущая сумрачность поселилась здесь навечно.

— Что теперь делать, Селим?

— Об этом надо подумать. Но за день до того, как приедут за Майсой, ты привези свою сестру Гульджу.

* * *

Стоял разгар весны. Песчаные холмы и низины усыпаны цветами. Зеленеют астрагалы, алеют маки и тюльпаны.

Азат с Мергеном-ага расположились на пригорке, греясь под весенними лучами солнца. Каждый житель Туркмении прекрасно знает и ценит этот период года. Солнце ласковое, а не жгучее, буйное цветение и необыкновенный аромат разнотравья — все это представляет необыкновенную прелесть.

Чабаны вели непринужденную беседу о том, о сем. Азата постоянно преследовал образ Майсы, и он с удовольствием переводил любую тему разговора на свой предмет обожания. Вот и сегодня молодому человеку захотелось поговорить хотя бы косвенно, но о ней.

— Мерген-ага, ты мне многое уже поведал о Селиме-скупом и его жене, но мне хочется еще больше их понять и