Чарман-ага - Реджеп Алланазаров

— Хоть бы было так, как ты говоришь, — все еще сомневаясь Нурча.

— Что там говорить и далеко ходить за примером. Ты или я по любви вышли что ли? А ничего, живем и не хуже чем другие.

Майса управилась с порученным, и сестры быстро перевели разговор на другую тему.

— Так, значит, Гульджа, ты говоришь, что в следующее воскресенье дочь выдаешь замуж? А как Джерен-джан не противится против твоего выбора?

— Зачем ей быть против? Она сама его отыскала, — не моргнув, солгала тетка. — Вот я за Майсой приехала, чтоб помогла ваша умелица приготовить свадебное платье моей доченьке. Как, Майса-джан, ты не против помочь сестре? — притворно обратилась Гульджа к племяннице.

— Ой, что вы, тетя! Я с удовольствием!

— Вот и наша нашла себе одного, — вставила тут же Нурча.

— Ну и чем же ты недовольна, сестра? Это же хорошо! — взглянув на Майсу, проговорила Гульджа.

— Когда же свадьба у тебя, племянница?

Майса молчала, лишь легкий румянец проступил на щеках.

— Ответь тете, бесстыжая!

— Ты, Нурча, не обижай напрасно ее. Устрой свадьбу как положено, это же хорошо, что они любят друг друга.

Мачеха, опомнившись, приняла игру сестры и серьезно, будто дело уже давно решенное, сказала:

— Если будет послушной, не будет заставлять повторять все дважды, то свадьбу осенью сыграем.

— Разве я давала повод, чтоб обо мне ты так говорила, мама?

— А ты и не давай повода, племянница. Нет ничего позорнее, чем перечить родителям, Майса-джан.

— Это я знаю, тетя, и стараюсь ни в чем не отказываю, но мама постоянно находит случай меня упрекнуть.

Вошедший Селим-ага, услышав последнюю фразу дочери, обратился к жене:

— Опять ты ее обижаешь понапрасну?

— Если верблюдица любит своего верблюжонка, то и лягнет, и куснет, да все для пользы, как говорится, — не сдержалась Нурча.

— Ладно, если так, а зря будешь придираться, не потерплю, не дам дочь в обиду.

— Ладно, оставим этот разговор. Иди, Товман, приготовься к завтрашнему дню, ведь тебе с тетей прямо завтра нужно будет ехать.

— Я только с утра сбегаю к бригадиру, отпрошусь, о потом буду собираться с вами, тетя.

Селим-ага поспешно заверил дочь:

— Я сам предупрежу бригадира, не беспокойся.

— Ну тогда ладно.

Хотя Майса и сказала "хорошо", а сама была неспокойна, так как ей нужно было Гозель передать для Азата письмо. "Как теперь быть? А, что-нибудь утром придумаю!" — подумала Майса и села писать письмо любимому.

Утром ей не удалось увидеть подругу. Гозель она не встретила, хотя все-таки сумела выбраться под предлогом из дома. "Ладно, до свадьбы сестры осталось четыре дня. В воскресенье, когда буду уже свободна от дел, вернусь домой, тогда и передам письмо Азату", — утешала себя Майса.

Дома уже мать и тетка переполошились из-за того, что Майса задерживается где-то.

На Майсу, стоило ей появиться во дворе, сестры обрушились разом:

— Где ты пропадаешь? Ведь надо себя привести в порядок, время идет, вот-вот приедет машина за вами.

Нурча волновалась боясь, что падчерица в любую минуту может догадаться об их плане. Как говорится, на воре шапка горит, а Майса нервничала тоже. Ей было отчего-то неспокойно, хотя она без конца ловила себя на мысли, что повода для беспокойства вроде бы и нет.

— Мама, а ты с нами не поедешь? Я только одна поеду на свадьбу? — вдруг спросила Майса.

За жену ответил Селим-ага:

— Ведь кто-то должен остаться в доме, как же вдвоем уедете, а хозяйство, а ребятишки?

— Да, это верно, папа.

Ежедневно пересчитывая деньги, полученные от Тувак-эдже за Майсу, Нурча как-то обратилась к мужу:

— Все своих девок-невест обувают в белые туфли, давай и мы разоримся на такую покупку.

— Чем новые калоши не обувь? Раньше ни о чем другом и не мечтали… — пробормотал недовольно Селим-скупой.

Но все-таки уступил и купил туфли.

Когда Майса одела праздничное платье, отец торжественно подал в коробке новые туфли дочери.

— Это мне, папа? Ой, какие красивые! Но я еду всего лишь помогать, я же не невеста?!

— Ничего, дочка, пусть видят все, что у моей дочери тоже все есть, чем ты хуже других, — слукавил Селим-ага.

Как мало нужно юным! Такой пустяк, как белые красивые туфли, Майсе так понравились, что все ее тревоги и сомнения были отметены в сторону.

А тетя Гульджа, покопавшись в своей дорожной торбе, достала новенький шерстяной платок и протянула уже племяннице, как Нурча с жадностью его схватила.

— Это еще зачем? Хватит ей нарядного платья с новыми туфлями, — не сумела скрыть своего скупидомства мачеха.

— Ты что, сестрица, это же подарок от жениха моей дочери для Майсы! — попыталась урезонить Нурчу Гульджа.

Мачеха недовольно выпустила из рук платок. Тетка тут же накинула его на голову Майсе, проговорила восхищенно:

— Хороша! Ну чем не невеста!

Вскоре подъехала к дому "Волга". Тетка встрепенулась, подбежала к калитке. Сладко улыбаясь, она что-то говорила шоферу и двум сидящим в машине женщинам. Майсе не было слышно ни слова. Она с любопытством разглядывала шофера. Он ей очень не поправился. Пожилой мужчина без конца закидывал под язык зеленый порошок, — нас, обнажая при этом гнилые зубы, щурил свои глазки-буравчики. Да и женщины в машине сидели какие-то нахохлившиеся. "С такими спутницами невеселыми придется ехать мне, но ничего", — промелькнуло в голове девушки, "Зато письмо я взяла с собой, покажу его Джерен, все-все расскажу ей об Азате. Она меня поймет, потому что тоже счастливая. Даже больше чем я, у нее уже свадьба будет в воскресенье."

Гульджа тем временем стала прощаться с Нурчой и Селимом. Взяв за руку Майсу, подвела к машине, усадила девушку между женщинами, а сама села рядом с шофером.

— Ну, уселись, красавицы? — спросил шофер. — Можно ехать?

— Трогай! — ответила Гульджа.

По дороге никто меж собой не разговаривал. Солнце потихоньку клонилось к закату. Но было еще душновато. Майсу смущало молчание спутниц, она вновь начала ощущать смутное чувство тревоги. "Может это от того, что женщины ни проронили ни слова?" — подумала Майса. От нечего делать, Майса, склонив голову, ушла полностью в свой мир счастливых грез, и задремала.

Гульджа, заметив, что племянница задумалась, молча потихонечку ткнула в бок шофера. Тот сразу все понял, замедлил ход и открыл дверцу машины. Тенью выскользнула Гульджа в темноту.

Очнувшись от дремоты, Майса от удивления вскрикнула:

— Ой, где же моя тетя Гульджа?

Ответом было лишь молчание спутниц.

Не на шутку испуганная, Майса закричала на шофера:

— Немедленно остановите машину! Куда вы дели тетю? Куда вы меня везете?

Женщины схватили Майсу за