Чарман-ага - Реджеп Алланазаров

— Да ты их не слушай, раскаркались как вороны! Я вот здесь, друг, остановил машину, пошел умыться, воды набрать. А кто-то в это время, — чтоб ему пусто было! — увел мою машину. Новенькую "Волгу". Да ты садись быстрей, дружок, давай догоним! Вон она уже сворачивает… ай-ай-ай! Отблагодарю, если догонишь!

Женщины уселись в кузове, Кумшук-ага сел рядом с шофером.

Но Майса удалилась уже на приличное расстояние от преследователей.

* * *

Великолепно утро в Каракумах! Песчаные барханы еще не раскалены солнцем, а при дуновении ветра, словно волны морской пучины, набегают друг на друга. В травах и мелкорослом кустарнике отдыхает овечье стадо. Суслики опасливо принюхиваются, и зачуяв запах овец, с писком скрываются в норки. А вон задал стрекоча лопоухий заяц.

Азат с удовольствием взирал на окружающую красоту. Поодаль от него стоял его новенький мотоцикл.

"Сегодня вечером, если отпустит Мерген-ага, поеду на своем "железном коне" к своей Майсе", — мечтательно размышлял влюбленный. "Если постараться, то можно за три часа домчаться до Майсы. Скорее бы нам быть вместе постоянно! Как было бы здорово, если б и она поселилась здесь! Доила бы овец, присматривала за ягнятами…"

Его приятные мысли были внезапно прерваны, так как подъехала грузовая машина, из которой вышли заведующий фермой и шофер. Они поздоровались с Азатом и многозначительно улыбнулись.

— Что с вами? Золото нашли что ли? — спросил шутливо Азат.

— Это ты счастливчик, нашел золото, — ответил заведующий.

— Я?! — изумился Азат.

— Ишь, разыгрывает нас! — заведующий фермой продолжал в том же тоне.

Азат ничего не подозревал, с удивлением смотрел на них.

— Что с вами, друзья?

— А не ты ли увез вчера нашу красавицу Майсу?!

— Что?! — Азат крикнул, чуть не задыхаясь. — Кто… кто вам сказал?

— Гозель… агроном…

— Когда?

— Говорим же, вчера… Да что с тобой? Или это неправда?

Бледный Азат в ответ лишь попросил, чтобы они побыстрее прислали на кош Мерген-ага.

Грузовик уехал, а Азат расстроенный сел на землю обессиленный. "Какой же подлец увез мою Майсу? Неужели ее продали? Как посмели?" Юношу трясло от гнева. Его неотвязно преследовал образ растерянной Майсы. Она будто его молила спасти ее.

Время тянулось бесконечно долго. Азату не терпелось скорее броситься в розыски Майсы, а Мерген-ага всё не было. Азату с каждой минутой представлялись картины все ужаснее.

Наконец, появился Мерген-ага, который был уже обо всем извещен и без слов сменил Азата.

* * *

"Родители были согласны, а они все-таки убежали тайком?" — недоумевала Гозель, направляясь в сельсовет. "Что я скажу председателю? Он же может мне ответить, что влюбленные по обоюдному согласию убежали!"

"Но здесь что-то не так. Мне бы Майса все рассказала", — думала Гозель с поселившейся в душу тревогой.

Председателя на месте не оказалось. Шекер-эдже уехала в соседний колхоз.

Затарахтел вдалеке мотоцикл и по мере его приближения агроном узнала, что это мотоцикл Азата.

— Стой! Стой! — закричала Гозель.

Азат проскочил мимо, но, видимо, поняв, что кричала-то агроном ему, остановился.

Гозель сама подбежала к Азату.

— Ну рассказывай! Как это вы надумали сбежать? И куда сейчас так мчишься?

— К Селиму-скупому, душу из него вытрясать!

— Это почему же?

— Будто тебе неизвестно, что они мою Майсу куда-то отправили. Кому они ее просватали? Но я это так не оставлю! Заставлю вернуть Майсу!

Юношу колотил озноб, настолько он был разгневан.

— Не ходи к ним! А сделай так, как я тебе скажу. Поезжай в соседний колхоз за Шекер-эдже. Пока ты ее привезешь сюда, я приведу в сельсовет Селима-ага с Нурчой.

"Ах, бедная Майса! Чем мы теперь сможем ей помочь? И виновата я во всем… Почему я послушалась Майсу, не стала вмешиваться в ее отношения с родителями. Мы же все прекрасно знали, что из себя представляет эта семейка. Надо мне было самой пойти к ним и разъяснить, что нельзя противиться взаимной любви молодых людей, что те времена канули в Лету… А если и это не помогло, надо было привлечь общественность, Майса все-таки слишком робкая и доверчивая, чтобы настоять на своем. Моя вина в случившемся…" — казнила себя Гозель, подходя к дому Селима-скупого. Она еще не знала как и с чего начать разговор с родителями Майсы, но твердо решила вывести их на чистую воду.

Одновременно с агрономом подошла к дому Селима-ага еще одна женщина. Встав у калитки, она с вызовом крикнула:

— В этом доме есть кто-нибудь?

Выскочила во двор Нурча. При виде женщины мачеха Майсы изменилась в лице.

— Ой, сватья, это ты?

— Да, я. А ты меня не узнала, что ли?

— Узнала, ой-ой! Сватья, что ты такая сердитая?

— Чтоб вам с мужем провалиться! — закричала Тувак-эдже. — Обманули меня! Показывайте, рассказывайте, где ваша доченька спряталась? Скромница! Ах, какая скромница! Да эта скромница трех взрослых вокруг пальца провела! Укатила на машине! Где она? Обманщики! Все ваше семейство подлое в сговоре против меня бедной вдовы и моего бедного сиротки Батыра! — не давая вставить слова Нурче, кричала Тувак-эдже.

На крик вышел и Селим-ага. От волнения он едва выговорил приветствие:

— Э-э-э… а в чем дело?

А захлебывающаяся от негодования Тувак-эдже, не взирая на присутствие мужа, Нурче влепила пощечину.

— А ну, верните-ка мои вещи! Негодяи, чтоб вам пусто было!

— Не кричи, что раскричалась! — попробовал урезонить Тувак-эдже хозяин дома.

— Тьфу на твою седую бороду! — запальчиво крикнула ему в лицо Тувак-эдже.

— Давай, сватья, разберемся, что попусту нервничать, — пропустив оскорбление мимо ушей, вновь начал Селим-скупой.

— Не смей называть меня так! Бесстыдник! Обманщик! — извергала все новые и новые ругательства обманутая женщина. — Не стыдно тебе мужской тельпек носить? Зачем скрывали, что у нее есть любимый!

Нурча, опомнившаяся к этому времени, перешла в наступление.

— Мы отдали вам нашу дочь, а если вы не сумели с ней справиться, то пеняйте на себя, разини! И вообще что ты тут городишь, что мы у тебя брали?

— Ах, так! Сейчас я вам покажу, что вы ничего не брали!

— Селим-скупой, увидев, что рядом стоит Гозель и собираются любопытные соседи, крикнул властно жене:

— Верни ей все, сейчас же!

Нурча нехотя побрела в коровник, где были спрятаны вещи. Со слезами на глазах она швыряла один узел за другим к ногам Тувак-эдже.

— На, на, бери! Подавись этим барахлом!

До сих пор молчавшая Гозель вышла вперед и сказала супругам:

— Вам следует прийти в правление колхоза в семь часов вечера. Ваше поведение мы разберем. А вы, — обратилась Гозель к Тувак-эдже, — пойдемте со мной, вы тоже будете присутствовать на