Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

XI

Сожженные мосты

Я стою на плотине Мратинье, одной из самых высоких дамб в Европе. Идет 1975 год[29]. Через мгновение на плотине высотой 220 метров откроются все четыре турбины, их мощность 342MW невероятна. Утром состоялось заседание в пункте центрального управления прямо на глади озера. Оттуда открывается изумительный вид на крутой каньон реки Пива. Мой коллега и руководитель строительства инженер Арон Ходжа, албанец по происхождению из Косовской Митровицы, привез мне из районного центра, города Плужине[30], телеграмму о том, что у меня родился сын. Телеграмма гласила: «Сегодня в 6 часов 5 минут Йованка родила тебе первенца, сына Владимира. Вес 3400. Глаза голубые, как у мамы, волосы светлые, мамины. Привет из Белграда. Твоя мама Милица».

Сегодняшний день я не забуду никогда: мы десять лет в белых известняках строили плотину по решению самого маршала Иосипа Броз Тито. Более тысячи людей мы переселили из затопленной долины дикой реки Пива в новые дома города Плужине. А сколько было камней после взрывов близлежащих скал, чтобы возвести арочную плотину, самую высокую в Европе! В обрывистых скалах над озером мы прорыли и обустроили туннели и проложили дороги до других деревень. Техническое отделение Института водного хозяйства Югославии два года под моим руководством готовило документацию для строительства плотины и установки турбин.

Сегодня все в стремительном движении: как только я дочитал радостное известие от матери, приехала делегация из Белграда во главе с маршалом Тито. Оркестр на плотине играет югославский государственный гимн. Мы – все те, кто участвовал в создании этого исполинского сооружения, – стоим здесь же, а в наших головах проносятся все десять лет, проведенные в горах. Четыре турбины Каплана[31] рокочут в каньоне, ледяная вода со дна плотины раскручивается на полных оборотах. Иосип Броз Тито здоровается с каждым из нас за руку, его пожатие крепко. Он выпивает с нами шампанское и сразу же уезжает на черном лимузине назад в столицу. Праздник закончен, но не для меня и Арона.

Внизу царит ночь, а здесь, на самой вершине плотины, есть немного света. Электрические лампы оживают и в стеклянном центральном пункте дамбы, в венце плотины. Только сейчас мы с Ароном смотрим друг на друга, глаза сияют у нас обоих. Мы пожимаем друг другу руки, он вытаскивает откуда-то бутылку ракии, припрятанную специально для этого момента. Мы пьем до самого утра, и наша плотина нежно мурлычет под нами…

Теперь домой мы ездим каждую неделю: я в Белград, Арон – в Косовскую Митровицу. Сыну Владимиру нужен солнечный свет, и моей жене Йованке тоже. Во время двухнедельного отпуска я гуляю с коляской, в основном по бульвару Короля Александра. Неподалеку оттуда находится канцелярия моего давнего друга Владимира Абрамовича. Когда-то мы были одноклассниками в гимназии, а сейчас он известный юрист. Я назвал своего сына в честь него. Мы вместе выпиваем за здоровье моего наследника каждый раз, когда я иду мимо. Пьем мы и за наших прекрасных жен, и за будущее.

Я часто хожу со своей женой Йованкой к Дунаю, который здесь, в Белграде, принял форму греческой буквы «эпсилон». Этот широкий, медленно текущий через половину Европы поток воды несет в себе послание времени. Изменяется река – изменяется и наша жизнь. Но я даже представить себе не могу, насколько быстро все перевернется с ног на голову, включая и наше собственное существование.

Примерно через месяц директор Института водного хозяйства в своей канцелярии предлагает мне новый проект – строительство плотины Газиводе[32] в области Косово. Радости по поводу нового великого свершения я не испытываю вообще, ведь это ответственность, соблюдение сроков выполнения работ, нервотрепка – все это у меня уже было. Наконец дело решает мелочь: Йованка уговаривает меня построить новый дом в виноградниках у Дуная. Я подозреваю, что она давит на меня из-за моста, куда она каждый день ходит писать картины. От виноградников до моста всего несколько километров.

Однажды утром я застаю ее с этюдником посреди моста, на колее. Я испытываю странное чувство. Образ Белграда темен, а мост, на котором мы стоим вдвоем, на полотне утопает в огне. Когда я спрашиваю ее, почему над задымленным городом летают странные большие птицы, она лишь качает головой.

– Этого я не знаю, – мечтательно говорит моя маленькая художница, морща при этом лоб. – Я все это просто вижу перед собой!

Дома я разглядываю видения, странные фантазии с раскаленным шаром солнца. Я испытываю гнетущее чувство. Мою попытку уговорить ее посоветоваться с психиатром она категорически отвергла. Иногда мне кажется, что она предпочла бы поселиться на мосту над Дунаем. К тому же мне звонил Арон из Косовской Митровицы с вопросом, подписал ли я контракт о работе над проектом Газиводе. Я надеюсь, что мы снова будем вместе. Вся семья за то, чтобы поехать на пару лет в Косово, в том числе и моя мама Милица. Ей приятно, что обо мне будут снова писать в газетах. Только малыш Владимир на наш вопрос о переезде ничего не отвечает – он лишь смеется и таращит синие глаза.

После окончания работы над проектом мы всей семьей уезжаем в Косово и селимся в прекрасной квартире на верхнем этаже на виллы Арона. У входа теперь два звонка. На первом мой друг велел написать «Зоран и Йованка Войич». А на втором стоит «Инж. Арон Ходжа, архитектор». Жена моего друга – черноволосая сербка Элиса – часто ходит с моей женой и сыном на прогулки к реке Ибар. Обе любят посидеть в садовом ресторанчике, попивая лучший турецкий кофе и наблюдая за суетой рынка, на котором можно найти все, что душе угодно. Но и здесь, в Митровице, мою жену больше всего занимает мост, который разделяет город на две части: северную, где живет больше сербов, и южную, где живут в основном албанцы.

Первые картины Йованки не заставили себя долго ждать. Удивительно, что мы далеко от Белграда, а мост над рекой Ибар горит. На краю моста стоит коляска, точно такая же, как та, в которой мы возим маленького Владимира. Нет только странных птиц в небе, которых она изображала над Дунаем.

Работа на плотине «Газиводе» идет не совсем по плану – у нас возникли проблемы с основанием. Строительство опаздывает. В течение четырех месяцев мы преодолеваем эту проблему с помощью