Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

летних полевых работ? А как пахли? Кстати, полевую одежду поэтому и не стирали: чтобы насквозь пропиталась ядерной смесью. И становится понятно, почему коренное население почти не моется: зимой холодно, а летом защитный слой смываешь.

Весь этот летучий антураж существовал не только к полевым работам, но и к рыбалке, к охоте, к сбору ягод и грибов. Поэтому грибы на Севере никто не собирает, степенно расхаживая по лесу. Нет там такого удовольствия. Собирают на предельной скорости, чтобы набегающий поток успевал сдуть комара или мошку.

А в общем…

Всё бы ничего – живут же в таких условиях: ханты, манси, ненцы и ещё десяток-другой коренных народностей Сибири, Аляски и Канады, но встреча с мошкой может поставить человека на грань жизни и смерти… Укусы всей этой насекомой твари чреваты жёсткими аллергическими реакциями. Поймал такую реакцию и Шурка.

К концу девяностых он уже несколько лет работал в Северной нефтяной и, слава богу, на полевые не ездил: только за грибами и крайне редко – за ягодой.

Хуже каторги эта ягода! Особенно сбор клюквы. Ползаешь по болоту в болотных сапогах, под тобой колышется и хлюпает няша, руки сырые, задница сырая, колени сырые, если ветра нет и тепло – жрёт комар и мошка, если ветер – холодно до дрожи, сбор-то обычно проходит в конце сентября. Как-то братья всё на той же Тырель-Яхе полдня собирали клюкву по холодине, выпили для сугреву бутылку водки… и ни в одном глазу. Чуть не околели на том болоте. Поэтому Шурка говорил: «Не я эту ягоду сажал – не мне её и собирать!» А если отвечали: «Небось морсик клюквенный-то любишь», парировал: «Обойдусь!» – и шёл покупать ягоду на рынке.

Ну так – про аллергию…

Как-то летом Шурка со Славкой остались одни на хозяйствах. Жёны и дети разъехались по отпускам и каникулам в Самару, Москву и Воронеж. Славка пришёл к Шурке утром в воскресенье – уже в энцефалитке, сапогах – и предложил сходить на Кан-То за морошкой.

Кан-То – большое озеро в полутора километрах от Северного, его название переводится как Лебяжье озеро. Когда-то там, наверное, и правда жили лебеди и ханты, но теперь на озере профилакторий, детский дом и пляж, на котором иногда летом купаются. На ближнем берегу – пляж, а на дальнем – болота. На болоте – морошка.

Делать Шурке было нечего, и хоть морошка не входила в сферу его интересов, он решил брата поддержать. Надел полевую одежду, сапоги, взял рюкзак с чаем и бутербродами… и вдруг обнаружил, что в рюкзаке нет «Дэты»! А без «Дэты» в августе на Кан-То даже соваться нечего… У Славки её тоже не оказалось – он понадеялся на брата. Ничего, решили братья, по дороге в аптеке чего-нибудь прихватят. Аптека на полпути к озеру.

Но нашей «Дэты» в ней не нашлось, а продавалась всякая импортная дрянь. Покрутив носом, они наконец выбрали аэрозоль «Москитол», который тогда и увидели в первый раз. (Только-только на Севере появились все эти заграничные новинки.) Ярослав тогда ещё всё восхитился: «О, Франция!», они оба помнили, как Золевский рассказывал про встречу с канадскими лесниками, у которых были французские репелленты: «Пшикнул спереди, пшикнул сзади – и ни одна зараза не-не подлетает».

Вооружившись современным средством защиты от кусающих насекомых, они прямиком направились на Кан-То. Не доходя полкилометра, как положено по инструкции, распылили на себя облако вонючей гадости. Ещё через пять минут были на болоте. Славка принялся собирать редкую морошку – народу там уже прошло, как на демонстрации: посёлок-то рядом, а Шурка просто шарахался по кочкам.

Между делом братья болтали о том, что если не обращать внимания на комаров и мошку, то гнус перестаёт жрать – была у них такая завиральная теория.

– По-другому пахнет человек, наверное, – увлечённо рассуждал Шурка. – Надо только понять, как не обращать внимания, – и всё: репелленты станут не нужны!

– Ага. Или изобрести маскирующий репеллент, – не отставал Славка, – на основе запаха «необращения внимания».

Пургу они на пару могли нести долго…

Потом вспомнили и о положительной стороне существования такого количества летучих насекомых на Севере. Видите ли, ими питается перелётная птица: и личинками, и взрослыми насекомыми. Утка, ныряя, клювом гроздьями счищает личинок мошки и комара с подводных растений. А гуси, сидя на гнезде, даже не сходят с него, если хотят покормиться, просто открывают клюв, и им в глотку набивается вся эта живность. Так что… не всем плохо…

Братья гуляли уже час, когда Славка, с кряхтением разогнув спину, глянул на Шурку и, вдруг нахмурившись, встревоженно поинтересовался:

– Ты чего?

Шурка оглядел себя и пожал плечами:

– А чего?

– У тебя рожа вся раздулась.

Шурка коснулся лица… Действительно, распухло. Он, конечно, чувствовал, что с лицом что-то не так, но особого значения не придавал. Ну, укусила пару раз мошка. Ну да, не действует на неё этот новый хвалёный репеллент – что он, на Севере первый год, что ли?

– Та-а-а-ак… – Славка похлопал себя по карманам, диазолина с собой он тоже не взял, старший часто на полевые брал антигистамины, у самого проблемы. – Давай, брательник: дуй в посёлок. По пути заскочишь в аптеку… Попросишь… – Он замялся. – Они сами всё поймут. Давай бегом. Бе-гом!

И Шурка побежал.

По дороге у него начали опухать руки, ладони стали, как маленькие подушки. Но дышал он пока нормально. Пока. Долго ли? Хотя и так понятно: недолго. Перекроет кислород, и кирдык.

В аптеку он ворвался – только дверь не вынес. Аптекарша всплеснула руками, запричитала и кинулась искать что-то на полках. Через минуту она скормила ему две таблетки, дав запить минеральной водой. Шурка таблетки проглотил, водой запил, заплатил и засобирался домой. Аптекарша хотела его оставить, но Шурка, сказавшись, что его ждут, ушёл.

Дома он сразу завалился спать – «спучий» препарат попался.

Когда через два часа вернулся Славка, Шурка уже был в норме – отёк сошёл. Старший поставил Шурку, покрутил, внимательно осматривая. Потом сгонял за бутылкой грузинского вина – Славка полюбил его ещё со времён службы в космических войсках. Братья выпили по стакану и, пока жевали зелень с сыром, решили, что зима на Севере – лучшее время. Хоть холодно, зато нет всей этой летучей твари.

Рассказ шестой. Мёртвая река

Работая в аэрокосмогеологии и занимаясь подповерхностной радиолокацией, братья исколесили не одну сотню километров болот и лесов Западной Сибири, не раз выступали на конференциях, и однажды их пригласили опробовать новый метод при поиске золота.

Приглашение Ребровы приняли с