Новый мир - Пак Соён

Голос Хва погружается в воспоминания:

– В какой-то момент он перестал плакать. Наверное, привык к непрекращающемуся аду. Я каждый день молилась, чтобы его приемные родители умерли, и хотела, чтобы он вернулся в приют.

Чо Мирю, словно вспомнив что-то, говорит:

– Ты та девочка… которая приходила ко мне домой?

Хва улыбается.

– Да, ваш дом тогда был всего лишь в двух минутах пути от приюта. По дороге к вам я столько всего наслушалась о вас.

Маленькая Хва ждала момента, когда камеры выключатся на десять минут для перезагрузки. Но не смогла подгадать точное время и в конце концов просто заявилась домой к Чо Мирю и попросила убить тех людей. Чо Мирю отказалась. Причины не убивать не было, но, если бы она согласилась, эта тринадцатилетняя актриса стала бы соучастницей. Тогда Чо Мирю стала ждать момента, когда съемки приостановятся на десять минут. Она не убила этих людей, а лишь пригрозила им, что в следующий раз, если они тронут ребенка, они станут ее добычей. Ее впечатляющая репутация остановила насилие.

– Мы с другом очень хотели поблагодарить вас, но после этого не могли встретиться с вами.

– Я избегала вас. Не хотела, чтобы вы связывались со мной. – На лице Чо Мирю появляется легкая улыбка. – Но я попробовала печенье, которое вы упорно оставляли у моей двери.

– Правда? Их делал мой друг!

Хва весело смеется, а затем резко поднимает рычаг унитаза номер три, на котором я сижу. Меня не покидает теплая улыбка, и я быстро взлетаю вверх.

«Как здорово, что они снова встретились…»

Я спокойно выхожу из зала, чувствуя тепло на душе.

– Ча Хян!

Ча Хян, видимо вышедшая раньше из музея, теперь оборачивается и указывает на небо. Мыльные пузыри тихо опадают на землю, будто снег.

– А…

Так вот почему кассир дважды включал сигнал тревоги: один раз – чтобы предупредить о «Ли Бон Медиа Групп», второй – о начале катастрофы.

Я бегу к выходу и смотрю на небо. Позднее послеполуденное солнце светит еще ярко, как днем, и отражается в пузырях радужными переливами. Сверкающая, прекрасная картина – мыльные пузыри падают с неба. Пусть это и не дождь из колы, о котором мечтал Онги, Фрэн и в этом году не вытянул из лототрона разрушительное бедствие.

– Ча Хян, ты тоже выходи!

Я весело бегу в дождь из мыльных пузырей и тут же поскальзываюсь, больно ударяясь копчиком.

– А-ай!

Копчик ноет от удара. Я чуть не стукнулась затылком об асфальт.

– Вот, не зря же я говорила – не размахивай так руками!

Ча Хян, подходя ко мне с упреком, тоже поскальзывается. По дороге, где мы упали, поднимаются розовые и зеленые пузыри. Тру пальцами асфальт, пропитанный мылом, – и пена мгновенно вздувается.

– Вы в порядке? – доносится голос Чо Мирю, выходящей из музея, как вдруг раздается взрыв.

Мы все трое пригибаемся и затыкаем уши. Затем, скользя, будто на коньках по льду, ковыляем в сторону источника звука. За нами, как хвост кометы, клубится мыльная пена. Вскоре, обойдя колонну музея, мы видим, что в кассу врезался огромный, размером с дом, грузовик.

– Не-ет!

Хва, появившаяся с другой стороны, с криком бежит к кассе. Внутри, залитый кровью, с закрытыми глазами сидит кассир, который выдавал нам билеты. Это был тот самый мальчик, друг Хва, которого она защищала в тринадцать лет и который целый год приносил печенье к двери Чо Мирю.

Хва, поскользнувшись, ползет на четвереньках, как дикий зверь. Чем отчаяннее она движется, тем сильнее скользит.

Вот и началась катастрофа.

Желание, превратившееся в ад

– В течение года мы будем предоставлять вам полную стипендию. Сертификат вручит почетный профессор Ча Квибан.

При упоминании имени дедушки новички громко ликуют, и имя главного героя теряется в шуме.

– Стипендиат этого года, получившая высший балл на вступительных экзаменах, – Ча Соль.

Я уверенно встаю и иду к сцене. Все провожают меня взглядами. Среди них есть те, кто просто завидует, и те, кто верит глупым слухам, что я стала лучшей только потому, что я внучка режиссера Ча Квибана.

С каждым шагом я расправляю плечи шире. За шесть лет успею еще показать, насколько я всех их превосхожу.

– Пусть это будет первым шагом на пути к великой цели, студентка Ча Соль.

В отличие от официального тона, в глазах дедушки читается гордость за внучку.

– Спасибо. Я сделаю все, чтобы стать таким же выдающимся режиссером, как вы.

Я беру сертификат о стипендии и гордо возвращаюсь на место.

Дети с заурядными талантами наклоняются ко мне, чтобы разглядеть бумагу, где написаны слова «высший балл» и «стипендия».

– Что ты написала в плане сериала? Интересно, какой план надо написать, чтобы стать лучшей?

Я легко отмахиваюсь от бессмысленного вопроса соседки – что толку теперь знать об этом?

– Увидишь сама. Потому что я обязательно сниму его.

В плане я написала, что установлю камеры в особняке Ли Бон и создам сериал, где члены семьи Ли Бон будут главными героями. Я не понимала, почему еще никто не снял подобный сериал с гарантированно высочайшими рейтингами.

На собеседовании в киношколе экзаменаторы оценили мою идею лишь словом «забавно».

– Мы ценим ваши амбиции, но члены семьи Ли Бон не могут сниматься в сериале.

– Почему?

Конечно, они не актеры, но и режиссерами не являются.

– Они режиссеры этого мира – создают для нас необходимую нам инфраструктуру. А режиссеры не снимаются в сериалах.

Хоть в тот день я и получила отличную оценку, экзаменаторы показались мне слишком жалкими. Почему все так почитают Ли Бон? Почему они всегда выше нас и мы не можем их превзойти?

Даже наследник группы Ли Бон, Ли Бониль, не идет ни в какое сравнение со мной. И такой человек будет режиссировать мир, в котором я живу? Ну уж нет!

– Мам, я пришла.

По пути в магазин игрушек – я обещала Хян купить ей мыльные пузыри – захожу к маме на работу и оглядываю небольшую аптеку традиционной медицины. Прогорклый запах лекарств мне не по душе. Что мама нашла в этом месте, что даже, можно сказать, бросила семью и заперлась здесь?

– О, Соль… что ты здесь делаешь?

Мама удивленно округляет глаза, увидев меня. В ее руке стеклянная банка, в которой летают странные пчелы. Полоски у них окрашены в розовый, зеленый и голубой цвета, а их жала угрожающе длинные.

– Где ты взяла этих пчел?

Мама, немного растерявшись, медлит с