Новый мир - Пак Соён

и отругай меня. Обними нашу все еще милую Хян, похвали Сом за ее достижения. Чтобы мир, в котором будут жить эти дети, едва вырвавшиеся из ада, стал хоть немного безопаснее и теплее.

Вторая часть

9788936478292

Врач, входя в операционную, сказал, что сделает все возможное. Он так и не ответил на вопрос о том, выживет ли друг Хва, чья униформа была вся залита кровью.

Мы с Чо Мирю садимся на скамейку перед операционной, по обе стороны от Хва.

Дорога в больницу была настоящим адом. Повсюду аварии, пробки на всех дорогах, люди, лежащие на земле и зовущие на помощь, крича, что у них сломаны ноги или руки. Машины скорой помощи, выехавшие им на помощь, и полиция, отправившаяся разобраться с ситуацией на дорогах, тоже оказались заблокированы – только сирены громко выли.

– Большое… спасибо… Я бы одна не довезла Мока до больницы.

Хва кланяется Чо Мирю, а та машет рукой, отказываясь от благодарности. Пока мы тащили кассира, которого Хва называет Моком[6], до больницы, Чо Мирю постоянно падала на скользком асфальте, и теперь ее руки и локти в ссадинах. На голенях Хва остались следы крови, стекающей ниже колен.

– Чобам, я искренне благодарна вам. Спасибо.

Идея посадить Мока на надувной круг для плавания принадлежала мне. Два круга, которые мы брали с собой на озеро, находящееся в горах, во время прошлого отключения электричества, все еще лежали в багажнике. Мы сложили два круга один на другой и посадили на них Мока. Хва поддерживала сзади его голову, периодически проверяя пульс, я держала его ноги, а Чо Мирю тянула круги за веревку. Ча Хян осталась в машине, которую мы не могли бросить посреди дороги. Мы дошли до ближайшей больницы в SNOW TOWER. Больница была переполнена пациентами с переломами и травмами, которые либо приползли, либо приковыляли сюда.

– Я на минутку отойду позвонить.

Чо Мирю осторожно встает, когда прошло уже больше двух часов с тех пор, как мы расстались с Ча Хян. Хва, сидевшая неподвижно, вздрагивает и фокусирует взгляд. Она говорит нам, что мы можем идти, но Чо Мирю качает головой и обещает скоро вернуться.

Смотря вслед Чо Мирю, Хва бормочет:

– Я всегда буду перед вами в неоплатном долгу.

– Чо Мирю так не считает, что вы, – говорю я.

Слышится звук стрекотания, и Хва устало кивает.

Камеры выключены, но никто не отдыхает. Пациентам лечение важнее десятиминутного перерыва, а медики несут ответственность не только как актеры, но и как врачи.

Убедившись, что свет в операционной не погас, Хва вздыхает с облегчением.

– Она правда очень хороший человек, – говорит Хва, глядя в сторону, куда ушла Чо Мирю. – Если бы она встретила нормального режиссера, ее жизнь была бы совсем другой… Это был ужасный сериал.

Я немного удивленно спрашиваю:

– Вы смотрели сериал Чо Мирю?

Я думала, что Хва – актриса, родившаяся и всю жизнь прожившая в Сноуболе.

– Это был первый сериал, который я нашла в архиве киношколы, когда поступила.

– Киношколы?

Хва оглядывается. Операционная пуста, но чуть дальше толпятся раненые.

– Вас не удивляло, как детоксикологи могут весь день находиться в подземелье, не беспокоясь о камерах?

– А-а.

Обычному актеру невозможно целый день нарушать правила в слепой зоне без ведома режиссера.

– Только те, кто не обязан сниматься, могут стать детоксикологами. Например, члены семьи режиссера или студенты киношколы.

Я тоже оглядываюсь и понижаю голос:

– То есть родственники режиссеров и будущие режиссеры работают на благо актеров?

Хва горько улыбается.

– Посмотрим еще, сможем ли мы стать режиссерами. Мы подписали соглашение, что при малейшем подозрении уйдем из киношколы и покинем Сноубол.

– И вы готовы в любой момент отказаться от гарантированного будущего?

– Здесь все работают с таким настроем.

Я не понимаю.

– Почему все рискуют своей жизнью…

– А вы, Чобам, почему так поступили?

– Что?

– Когда вы ворвались на телестанцию. Вы и другие тоже рисковали жизнью.

– Потому что это касалось наших жизней…

Хва смотрит на закрытую дверь операционной.

– Сначала я просто думала, что это неправильно. Моя мама, режиссер, была вынуждена расстаться с ребенком, родившимся в Сноуболе, когда ее уволили. А таких хороших людей, как Чо Мирю, изображали в сериалах безжалостными убийцами… Потом я стала желать, чтобы мир хоть немного изменился, стал хоть чуточку лучше. Я не могу исправить весь мир, но хочу делать то малое, что в моих силах.

– Так вы, когда поступали в киношколу, с самого начала не собирались становиться режиссером?

Хва с гордостью указывает на операционную.

– Нет, это все благодаря ему.

На лице Хва, пока она вспоминает те времена, появляется легкая улыбка.

– Мок поступил в киношколу на год раньше и стал уговаривать меня присоединиться к нему, убеждая меня, что здесь я смогу делать то, что хочу.

Смотря на ее улыбку, я вдруг интересуюсь залом детоксикации.

– А кто нашел такое большое подземное слепое пятно? Кто построил там такой большой зал?

Хва выглядит смущенной моим вопросом.

– Простите, но это я не могу вам рассказать.

Я киваю с сожалением, но любопытство о детоксикологах и больнице-мираже захлестывает меня. Искусственное небо там было похоже на миниатюрную версию купола Сноубола, и даже под землей не было душно.

Здесь работает та же система вентиляции, что и под куполом Сноубола.

Та женщина, которую я встретила на свадьбе Фрэна…

Я роюсь в сумке. Кажется, я туда положила визитку, полученную в тот день…

– Вот.

Я быстро протягиваю визитку Хва. Нужно спросить, пока камеры не включились.

– Это тот человек, который построил зал?

Если она строит такие особые места, как больница-мираж, то может знать и о зеркальном лифте. Ведь Ли Бон тоже наверняка нанимали кого-то, чтобы построить подземный лабиринт.

Хва удивленно спрашивает:

– Откуда у вас эта визитка?

– Я получила ее от человека, который построил свадебный зал Фрэна Крауна. Лично от нее получила.

– Лично? – Глаза Хва расширяются, будто она услышала что-то невообразимое.

Затем и я прихожу в удивление:

– О! У меня сейчас не проявились симптомы травмы от гипноза!

Даже думая о зазеркальном лифте и подъемнике, я не чувствую запаха гнилой рыбы.

Хва впервые за это время улыбается, а вскоре возвращается Чо Мирю. Она кажется более расслабленной, чем тогда, когда уходила.

– Я только что говорила с Синэ. Оказывается, все рано ушли с работы и уже давно были дома. Похоже, наоборот, волновались за нас. Сказали, что я уже давно должна была установить телефон в машине, и сильно отругали меня за то, что я не послушалась, когда они предлагали