Новый мир - Пак Соён

Квибана. Если она пыталась заговорить о Сноуболе, ее тут же рвало. Она не могла вымолвить ни слова. Эти симптомы постоянно сопровождала галлюцинация – невыносимый запах гнили. В голове разливалась эта едкая, затхлая вонь, и она впадала в состояние, когда не могла даже нормально дышать.

В тот день, когда ее сбил лимузин Купера Рафалли, было то же самое.

Черный лимузин? Вы тоже видели людей из Сноубола?

А-а-а!

Что с вами?! Вы ударились головой?

Не говорите об этом, пожалуйста… Голова раскалывается…

Для Чо Мирю триггерами были слова «Ча Квибан» и «Сноубол».

– Так они заткнули тебе рот? Чтобы ты не могла ни слова сказать о том, что пережила в Сноуболе?

Ча Хян, все еще удерживаемая мною сзади, бьет ногой по бардачку:

– Разверни машину! Я сейчас поеду и разорву его на куски, прямо…

– Ты не понимаешь? – Чо Мирю повышает голос, пытаясь успокоить Ча Хян. – Сейчас я живу в Сноуболе. Я снова нормально живу в месте, о котором раньше не могла даже подумать без ужаса.

В самолете, когда она летела в Сноубол по моему приглашению, Чо Мирю потеряла сознание от видения, как самолет врезается в купол Сноубола и взрывается. А когда открыла глаза, она была на пограничном контроле, и давняя травма, запускающаяся при мысли о Сноуболе, исчезла, как по волшебству.

– Сейчас для нас самое главное – это состояние Чобам. Если мои симптомы внезапно пропали, то и ее можно вылечить.

Тяжело дыша – явно через силу подавляя гнев, – Ча Хян наконец успокаивается. Чо Мирю смотрит на часы рядом с приборной панелью и сильнее давит на газ. Больница-мираж, где врач без лицензии принимает только актеров, находится в противоположной стороне от мемориального парка, где проходила церемония погребения Ча Квибана.

– Эй, Чобам, – Ча Хян впервые за три дня заговаривает со мной, – о чем ты говорила с Ча Соль?

Я смотрю на объектив камеры, спрятанный в круглых часах рядом с приборной панелью. Неужели «Ли Бон Медиа Групп» действительно не отсматривает пленки актеров?

– Да так… ничего особенного.

Я уже не верю их словам.

Ча Хян, не отрывая взгляд от дороги, небрежно спрашивает:

– Ты правда собираешься на меня донести?

– Что?

– Ты сказала, что если я вырежу сцену убийства Ко Мэрён, то заявишь на меня за злоупотребление правами на редактуру.

– Так ты добавила эту сцену в этот выпуск или нет?

Сериал «Я, ты и мы» выходит по субботам и воскресеньям. А значит, если в это воскресенье сцена не появится, президент Ли Бонён решит, что я сговорилась с Ча Хян и вышла за рамки ее сценария.

Ча Хян поворачивает голову и пристально смотрит на меня.

– Не вставила и не собираюсь.

Я никак не реагирую на это.

Завтра Ли Бон заставят тебя отказаться от двух вещей, а послезавтра – от трех. Так твой мир будет становиться все хуже, и в итоге у тебя отберут даже то, что ты пыталась защитить до последнего.

Я не хочу провоцировать президента Ли Бонён, но и не могу просто сидеть и подчиняться ее сценарию.

– Два взрослых и один подросток.

Чо Мирю сует деньги в полукруглое окошко кассы и спрашивает:

– Какой номер у сегодняшней тематической выставки?

Парень за кассой, усердно протирающий очки униформой, внезапно роняет их на пол, подняв взгляд на Чо Мирю. У него, видимо, плохое зрение – он щурится, почти закрывая глаза.

– А, сегодня тематические выставки проходят в залах номер три и четыре. Если у вас есть студенческий билет, можете получить скидку. – Он тянет руку к полу, ощупывая его, и продолжает: – А для режиссеров у нас есть специальные билеты, дающие доступ ко всем выставочным залам.

Он продолжает шарить по полу в поисках очков, а Ча Хян показывает ключ от своей монтажной через окошко. Такие привилегии для режиссеров в Сноуболе – обычное дело.

Мужчина, так и не найдя очки, берет ключ Ча Хян и подносит его к самому носу, чтобы разглядеть. Затем, даже без очков, ловко выдает билеты.

– Вот, пожалуйста. Обладатели специальных билетов проходят через правый вход, обычные посетители – через левый.

Ча Хян изображает разочарование:

– О, как жаль, что только я могу посмотреть все залы.

Чо Мирю еще раз уточняет номер сегодняшней специальной выставки, и мужчина любезно повторяет:

– Залы три и четыре. В специальных залах обязательно опустите рычаг, чтобы активировать ароматизатор!

Женщина, купившая билет перед нами, искоса смотрит на нас и идет к левому входу.

Внутри музея – настоящий лабиринт. Коридоры разветвляются, и везде одинаковые двери с табличками, на которых написаны случайные цифры.

За каждой дверью – туалетные комнаты. Открываешь дверь номер девять – туалет, номер тридцать семь – туалет, номер один – туалет, номер двадцать два – тоже туалет.

Я не забываю, зачем мы здесь, но из любопытства открываю двери по пути, разглядывая разные уборные. В зале номер пятнадцать на зеленой лужайке стоит одинокий белый унитаз, в зале номер сорок один – серебряный металлический посреди бамбуковой рощи. Двери, которые не открываются, помечены красной надписью на ручке: «Экспозиция занята».

– Музей туалетов, надо же.

В Сноуболе, где собираются самые разные люди и снимаются самые разные сериалы, может быть все что угодно.

– Нашла! Зал номер три!

Чо Мирю открывает дверь сегодняшней специальной выставки. Там, рядом с искусственным водопадом высотой в два раза выше моего роста, стоит унитаз из нефрита. – Чобам, садись и смотри. Я стоя буду смотреть.

Чо Мирю усаживает меня на керамическое сиденье, цветом и формой похожее скорее на селадон[4].

Это пространство всего лишь часть музейной экспозиции, но, как и во всех туалетах Сноубола, здесь есть ширма. Высота ширмы, рассчитанная на средний рост взрослого, чуть выше моего уровня глаз. Внутри ширмы включается маленький монитор, и запускается аудиогид:

– Добро пожаловать в музей Чан Сухо. Сейчас мы расскажем вам о цели создания нашего музея, его истории, а также о значении и художественной ценности туалетов, показав процесс создания каждого из выставочных залов.

На маленьком экране, размером с мое лицо, показывают строительство фундамента музея.

– Основатель музея, первый директор Чан Сухо, всю жизнь посвятил сериалам Сноубола. В особенности он сосредоточился на значении туалетов в Сноуболе. Ведь даже в Сноуболе, где все открыто, должно быть место, где у каждого есть право на уединение…

Я выглядываю из-за ширмы и украдкой проверяю единственную камеру в зале. С ее ракурса не видно монитора за ширмой, пока на экране пробегают субтитры, совершенно не связанные с аудиогидом:

Внимание: сделайте вид, что сосредоточены на просмотре видео, и наклонитесь вперед. Чтобы