Новый мир - Пак Соён

– Хян, хочешь тоже зачерпнуть лопатой землю? – говорит Ча Сом. – Вообще-то, нам необязательно самим копать, но ты же знаешь, твой отец всегда упрям в соблюдении обычаев. Он говорит, что в знак уважения к деду мы все должны участвовать в погребении.

– Да, хорошо. Как внучка, я должна достойно похоронить своего деда.

С каждым шагом Ча Хян гости все громче перешептываются:

– Ну и наглость. Как она смеет здесь показываться?

– Из-за нее ее сестра не может выйти из больницы, а она еще и ходит с таким гордым видом.

Режиссеры могут говорить все что угодно, не боясь, что их слова будут записаны или оценены зрителями.

– Тьфу, как же плохо режиссер Ча воспитал внучку. Как можно, будучи из семьи режиссеров, нападать на своего деда и сестру?

Затем все происходит молниеносно. Ча Хян поднимает лопату, брошенную на землю, подходит к гробу Ча Квибана, втыкает лопату под крышку и, используя ее как рычаг, распахивает крышку.

– Дедушка! Хян пришла! – кричит она.

Вдали вспыхивают камеры, запечатлевая ее полубезумную улыбку.

– Ого, это потому, что ты годами лежал в больнице без сознания? Выглядишь шикарно для того, кто еле дышал через трубки. Даже раздражает, – говорит она, поднимая лопату высоко в воздух.

– Что ты делаешь! Как можно, с родным дедом!

Ча Чунхёк, копавший яму, бросает лопату и упирается руками в землю. Он пытается выскочить и остановить Ча Хян, но вылезти из глубокой ямы без разбега нелегко. Он барахтается, как щенок, застрявший в дверном проеме, и кричит с покрасневшим лицом:

– А ну немедленно положи лопату!

Кто-то пытается подать ему складную лестницу, а кто-то тянет его за руки.

Посреди этой нелепой сцены несколько человек хватают Ча Хян за руки, пытаясь остановить.

– Отпустите! Отпустите!

Она изо всех сил вырывается, и Чо Мирю быстро подбегает к ней. Затем раздается звук стрекотания, и я, на мгновение замешкавшись, следую за Чо Мирю, но черные туфли медленно преграждают мне путь.

Я спотыкаюсь о ноги в черных туфлях и падаю вперед. Хорошо ухоженный газон смягчает падение, но я инстинктивно смотрю на того, кто подставил мне подножку.

– Не вмешивайся в наши семейные разборки.

Ча Соль, так же как и госпожа Ча Сом одетая в черное траурное платье, безразлично смотрит на происходящее, а затем опускает взгляд на меня.

Изменение мира

– Как ты здесь…

– Говорят, что даже для самых отъявленных преступников должны соблюдаться моральные нормы, – отвечает Ча Соль, разводя руки и показывая свое правое запястье. На нем надет браслет с GPS-трекером, которые обычно выдают осужденным, временно покидающим место заключения по уважительной причине.

Ее янтарные глаза, которых я давно не видела, пристально наблюдают за мной. Она спрашивает:

– Как дела?

Я фыркаю на это нелепое приветствие.

– Наверное, тебе стало легче, раз теперь все грехи можно свалить на мертвого деда?

Из-за ослепительного солнца, что висит на куполе Сноубола, я не могу разглядеть выражение лица Ча Соль. Она смотрит на меня сверху вниз, пока я сижу на земле.

У гроба Ча Квибана толпятся и кричат люди. Громче всех звучит голос Ча Хян:

– Зачем хоронить его в земле?! Чтобы вся трава вокруг засохла? Сожгите его! Только прах не развеивайте где попало! Или заприте его кости в тюрьме – пусть хотя бы они ответят за его грехи!

Пока все взгляды устремлены на Ча Хян, Ча Соль спокойно говорит:

– Похоже, с Ко Мэрён что-то случилось. Не думаю, что это простое исчезновение. С ней произошло что-то нехорошее.

Я стараюсь никак не выдать то, что у меня перехватило дыхание. Свет сзади создает темную тень на лице Ча Соль.

– Ты что-то знаешь об этом? – спрашивает она.

Я тихо сглатываю.

– Почему ты думаешь, что я что-то знаю? И даже если знаю, зачем мне тебе рассказывать?

– Если с Ко Мэрён что-то произошло, ты тоже в опасности.

Неужели она понимает, что происходит? В меня впивается взгляд ее янтарных глаз, ничуть не изменившихся с прежних времен и таких же холодных, как у тигра.

– Корпорация «Ли Бон Медиа Групп» по решению суда временно приостановила мои права на редактуру, но не лишила меня статуса режиссера. Формально они говорят, что не могут считать меня преступником до вынесения приговора. Но на деле им просто выгодно, чтобы я оставалась режиссером.

– Почему им это выгодно?

– Если меня лишат статуса режиссера, мне, как и вам, придется стать временным актером. Не имея никакого статуса, я не могу оставаться в Сноуболе и предстать перед судом.

Ча Соль объясняет, что будет, если она станет актрисой. Сериал с Ча Соль, режиссером, упавшим до уровня актера, обязательно привлечет всеобщее внимание. Зрители захотят узнать, какие злодеяния она совершала на посту режиссера, но не из уст прокурора в суде, а через ее собственный голос и будущую жизнь.

– Мой сериал обнажит все тайные преступления режиссеров. Ли Бон никогда этого не допустит. Для них главное – чтобы все верили в справедливость и систему Сноубола.

Я это знаю. Даже когда Ли Бонхве принял меня за Чо Йосу, он сказал то же самое: «Сноубол держится на справедливости системы».

Если вера в справедливость Сноубола рухнет, актеры перестанут так охотно жертвовать своей личной жизнью. А зрители внешнего мира начнут возмущаться тем, что тепло Сноубола достается лишь немногим. И тогда равновесие и мир во всем мире будут разрушены.

Низкий голос Ча Соль удерживает меня, словно цепями:

– Ли Бон всегда устраняет тех, кто угрожает их системе управления.

Это я знаю слишком хорошо.

– Вы для них тоже представляете угрозу. Проект «Ко Хэри» – это пример, который нарушил веру людей в то, что Сноубол – это справедливая и мирная система. Тот факт, что вы дышите и живете в Сноуболе, получая поддержку и одобрение всех, – для Ли Бон невыносимое зрелище.

– И что? Ты советуешь быть нам осторожнее? – В моем голосе звучит легкая насмешка, оседающая на землю. – Не знала, что ты так заботишься о нас! Разве для тебя не только жизнь Ко Хэри была важна?

Ча Соль отвечает спокойно, не меняя выражения лица:

– Не поддавайся эмоциям, действуй разумно, если не хочешь упустить шанс изменить мир.

Когда я приходила в тюрьму, чтобы расспросить о Ко Хэри, исчезнувшей в лесу, Ча Соль сказала то же самое: «Я просто хотела изменить мир. Вместе с вами».

Я хватаю траву, что попадается под руку, и встаю с земли. Швыряю комья земли с травой в Ча Соль. Хочется орать и ругаться, но я сдерживаюсь, чтобы не дать пищу репортерам-гиенам, ждущим