Новый мир - Пак Соён

узнала о его вине? И как узнала о моей? Может, она незаконно просмотрела запись с того дня, а может, Ли Бонхве сам признался. Ведь в тот день он присутствовал там как представитель семьи Ли Бон.

Ли Бонхве оглядывает огромный особняк за нашими спинами и понижает голос:

– Не думаю, что этот разговор можно вести в таком открытом месте.

– Да, лучше быть осторожнее, – соглашаюсь я и, повернувшись, шепчу почти неслышно: – И ты, Ли Бонхве. Будь осторожен.

В лимузине по дороге домой царит тишина. Пэ Сэрин, которой нет дела до моего здоровья, молчит. Я отдираю тонкую кожицу с пересохших губ и спрашиваю себя: «Неужели Ли Бонхве рассказал все сам Ли Бонён? Неужели это все началось из-за него?»

Но когда мы подъезжаем к дому, мои мысли переключаются на другое.

– Что это? – восклицает Пэ Сэрин.

Слепящие вспышки камер проникают сквозь тонированные стекла лимузина. Репортеры стучат по машине и кричат:

– Вы слышали о смерти Ча Квибана? Скажите хоть слово!

Глаза Пэ Сэрин, полные удивления, встречаются с моими, а от следующего выкрика мое сердце падает:

– Что вы знаете про исчезновение Ко Мэрён?

– Вы уже знали об этих новостях?

– Что вы чувствуете сейчас?

Пэ Сэрин смотрит на меня с укором:

– Что ты вчера сказала? Что кто-то, похожий на тебя, зарезал мою бабушку ножом?

Я поспешно перехватываю ее руку, когда она тянется к двери.

– Что ты собираешься сказать?

Пэ Сэрин смотрит на меня с жалостью и качает головой. В этот момент за нашим лимузином останавливается другая машина. Из нее выходит Ча Хян, держа два зонта как щиты, и пробивается сквозь толпу репортеров.

– Расступитесь! Дайте пройти!

Сквозь белые занавески гостиной мелькают вспышки камер, словно остаточные изображения. Крики репортеров не умолкают. Чо Мирю с обеспокоенным выражением лица приносит чай, чтобы хоть как-то нас успокоить.

– Пока вы были на приеме, новости посыпались одна за другой. Объявили, что Ча Квибан умер после прекращения поддерживающего лечения, а о пропаже Ко Мэрён до сих пор нет никаких подробностей, так что ходят разные домыслы, – говорит она.

Получается, сценарий Ли Бонён по выставлению Чон Чобам убийцей официально начался.

Пэ Сэрин язвительно спрашивает меня:

– И что ты теперь будешь делать?

Я смотрю на Ча Хян, стоящую спиной к мелькающим вспышкам.

– Ча Хян…

– Что? Тебе что-то нужно?

– Сцену убийства Ко Мэрён… – сердце сжимается, но я продолжаю: – Не редактируй ее, выпусти все как есть.

– Что?

Я молча смотрю на окаменевшие лица Ча Хян и Чо Мирю.

Все равно я не могу вырваться из сценария, написанного для меня президентом Ли Бонён. Чем больше я буду стараться, тем больше людей пострадает вместе со мной. Когда не можешь выбраться из ловушки, обманывай саму себя.

Да. Это наилучший выход, Чон Чобам.

* * *

Внезапно машина впереди, не включив поворотник, оказывается в опасной близости от нас. Ча Хян опускает окно и кричит, размахивая руками:

– Эй! Если хочешь умереть, умирай один!

Чо Мирю нажимает кнопку на водительском месте, чтобы поднять окно пассажира, и Ча Хян поспешно втягивает голову внутрь.

– Зачем?! Это его вина! – возмущается Ча Хян.

– Ты сейчас слишком взволнована.

– А ты, Чо Мирю, слишком уж спокойна! – отвечает Ча Хян.

Чо Мирю, будто пытаясь сдержать эмоции, крепко сжимает руль.

– Для меня это смерть врага. Для тебя – смерть деда.

Она, произнеся слово «враг», выглядит виноватой перед Ча Хян.

– Чо Мирю, я же говорила не стесняться ругать при мне моего деда.

Ча Хян скрещивает руки и смотрит вперед.

– Я зову его дедом, чтобы не казаться грубой, но на самом деле я давно порвала с ним все связи. Я даже не хочу считать его человеком.

Ча Хян, которая не появлялась на трехдневных проводах Ча Квибана, решила пойти на церемонию погребения только из-за слов Чо Мирю: «Я поверю, что Ча Квибан мертв, только если увижу это своими глазами. Я думала, он никогда не умрет». Ча Хян тут же схватила ключи от машины и заявила, что, если Чо Мирю надо убедиться в его смерти, она готова даже открыть его гроб.

Но Чо Мирю колебалась, не желая оставлять меня одну дома, а Ча Хян даже не смотрела в мою сторону.

Сцену убийства Ко Мэрён… Не редактируй ее, выпусти все как есть.

Когда я это сказала, Ча Хян даже встала на колени: «Я знаю, как тебе тяжело, но, пожалуйста, не надо. Это неправильно, Чон Чобам». Но я пригрозила, что сообщу в полицию о злоупотреблении правами на редактирование, если она уберет эту сцену из сериала, и Ча Хян поняла, что не сможет меня переубедить, но после этого не разговаривала со мной три дня.

Тем не менее я охотно поехала вместе с Чо Мирю и Ча Хян. Я тоже хочу попрощаться с Ча Квибаном у его гроба и сказать ему, что буду вечно винить его за то, что он привел меня в этот мир, и что я буду молиться за то, чтобы его наказание не закончилось даже в аду.

– Хян! – Госпожа Ча Сом в черном траурном платье подбегает и берет Ча Хян за руку, но, увидев меня и Чо Мирю, замирает. – А вы…

– Здравствуйте. – Я приветствую ее поклоном.

– Как у тебя дела? Шрам от швов совсем исчез.

– Да, все благодаря вам.

В тот день, когда я ворвалась в студию прямого эфира, технический директор ударил меня тяжелым стеклянным стаканом в бровь. Мне даже наложили семь швов. Госпожа Ча Сом, ловко зашив рану, стала извиняться передо мной, пока я находилась под местной анестезией. Она думала, что Пэ Сэрин – настоящая Ко Хэри, поэтому помогла ей и подвергла меня опасности. Она также хотела извиниться и за ошибки своей сестры и деда, но я резко остановила ее, решив не принимать ее извинения от их имени.

– О, это же младшая внучка?

Гости, заметив нас троих, начинают перешептываться, прикрывая руками рты.

На похоронах присутствует всего около дюжины человек, включая членов семьи. Для режиссера, когда-то уважаемого и удостоенного Высочайшего Ордена Почета, церемония довольно скромная. Но удивительно, что его коллеги-режиссеры все еще оказывают ему последние почести, несмотря на то что его слава была запятнана.

Чо Мирю слегка кланяется госпоже Ча Сом:

– Мы тихо посмотрим церемонию погребения и уйдем.

Репортеры, вытесненные частными охранниками, которых наняла семья Ча Квибана, изо всех сил пытаются заснять сенсационный материал хотя бы издалека.

Под безоблачным небом палит полуденное солнце. Люди, выкапывающие яму для гроба Ча Квибана, обливаются потом. Среди них – Ча