Дом, где расцветают мечты - Ынсан Ынсан

вскоре род Хо был ложно обвинен в заговоре. Хо Ин вновь и вновь взывал к справедливости, пытаясь доказать свою невиновность, но все было тщетно. Тогда он начал молить о пощаде хотя бы для жены. Ему пообещали, что оставят ее в живых, но продадут в рабство. Хо Ин был бессилен. Никого не волновало, как сильно он любил ее. Скорее, наоборот, люби он ее меньше, возможно, ей бы удалось избежать беды.

Хо Ин был казнен. Его дух верил, что жена осталась жива, – одно это уже было счастьем. Теперь он был готов забыть все, что связывало его с миром, и окончательно исчезнуть. Его жена была продана в рабство, но он таил надежду, что с рождением ребенка в изменившемся мире ее жизнь станет лучше. Будучи духом, он не мог ничего сделать и лишь без устали молился о ней.

Но надежда быстро превратилась в отчаяние. Хо Ин узнал, что в день его казни Ким Ёни, кричавшую о невиновности мужа, обвинили в соучастии и тайно убили. Ему могло бы стать спокойнее, если бы он встретил ее душу, но найти ее нигде не получалось.

Теперь Хо Ин жаждал уничтожить все. Даже если бы ему пришлось бродить духом вечно, он хотел найти каждого, кто оклеветал его, и заставить их лить кровавые слезы. Ему хотелось, чтобы они испытали то же отчаяние, что пережил он сам. И в этот момент Хо Ин услышал Голос:

– Ты отомстишь и будешь служить?

Хо Ин отреагировал только на слово «месть». Если ему предоставится возможность отомстить, он готов служить чему угодно.

– Буду.

– Я дам тебе шанс вернуться в мир людей и отомстить. Но, если ты снова умрешь, твоя душа исчезнет навсегда. Ты готов к мести?

– Готов.

Так Хо Ин вновь стал человеком. Он вошел в логово разбойников и познал жестокость. Он отыскал всех, кому мог и должен был отомстить, и нес возмездие, пока кровь мужчин, женщин и детей не окрасила его целиком. Месть стала способом выплеснуть ярость, и в море этой ярости Хо Ин стал забывать о Ёни.

Когда его чувства к жене начали угасать, Голос раздался вновь:

– Ты отомстил?

– Да. Отомстил.

– Осталось еще что-нибудь?

– Ничего.

– Тогда служи.

С того дня Хо Ин собирал для Голоса злую энергию. Он не спрашивал зачем, только выяснил – как.

Сначала он собирал ее в местах, где случались смерти и разгорались войны. Он был и монахом, и шаманом, и священником. Некоторые называли его демоном. Тогда он узнал, что есть и те, кто работает наоборот, – их, разумеется, называли более приятным на слух словом «ангелы».

Когда войны утихли, а смерти стали реже, Хо Ин получил новые способности для сбора энергии. Как раз тогда ее перестали называть «злой» и переименовали в «отрицательную».

Так прошли пятьсот лет его службы. Разум Хо Ина устал, эмоции постепенно затухали. Наступили времена, когда отрицательную энергию вновь переименовали, теперь уже в негативную – НЭ, и собирать ее стало намного труднее. Хо Ин не мог придумать новый способ – его эмоции давно угасли. Он пошел на отчаянный шаг и стал собирать НЭ с жильцов общего дома, которым сдавал комнаты.

* * *

– Больше всего НЭ исходило от тебя. Наверное, мне стоит поблагодарить тебя за это.

– Ну да, какая я молодец, – пробурчала Хёнджу, собираясь сделать глоток кофе. Но лед уже растаял, превратив содержимое стакана в противную коричневую жижу.

– Вы будете пить? – Хёнджу посмотрела на чашку перед Мастером. Кофе в ней уже остыл, став чем-то средним между кипятком и льдом, но Мастер до сих пор даже не притронулся к нему. Вместо ответа он подвинул чашку к Хёнджу, и она выпила ее залпом. Вкус был таким же горьким, как и ее чувства. Если верить словам Мастера, его жизнь была настоящим хаосом. Хотя сам он, похоже, не осознавал этого из-за исчезнувших эмоций.

Хёнджу изначально хотела выместить на Мастере злость за то, что он следил за ней, но теперь ей стало его жаль.

– Та девушка, Ёни, она чем-то похожа на меня? Высоким ростом и худобой?

Мастер задумался.

– Похожа… Но теперь худоба и высокий рост не считаются чем-то неприглядным…

– Хотите сказать, я страшная?

– Я такого не говорил…

– Ладно. Ваши комплименты моей внешности все равно ничем мне не помогут. – Хёнджу снова съязвила и допила то, что еще оставалось на донышке, совершенно забыв, что, начиная со второй чашки, ей стоит пить кофе без кофеина. Впрочем, судя по всему, она в любом случае не смогла бы сегодня уснуть.

– Кстати, а вы знаете, зачем собираете эту негативную энергию?

– Знаю, но… точно сказать не могу…

– Не пытайтесь увильнуть, скажите как есть: если знаете – значит, знаете, если нет – так и говорите.

– Я и говорю… Точной причины я не знаю, но примерно представляю…

– Секунду. – Хёнджу вскочила и пошла к стойке, чтобы заказать айс-кофе без кофеина и горячий шоколад. Душные ответы Мастера раздражали ее, и она чувствовала, что закричит, если и дальше будет просто сидеть и слушать. К тому же занимать столик надолго, заказав лишь один напиток, – дурной тон.

– Вот, выпейте сладкого и продолжайте. – Хёнджу поставила перед Мастером горячий шоколад. Кофе он, по всей видимости, просто не пил.

Мастер сделал глоток, и его лицо немного расслабилось.

– Я не увиливаю… Просто не люблю, когда со мной фамильярничают.

– Хорошо, я вас поняла. Расскажите уже про эти тревожные эмоции.

– Не тревожные, а негативные.

– Да поняла я! Начинайте уже! – Хёнджу снова не выдержала и повысила голос. Очевидно, произошел очередной выброс НЭ.

Разговор постоянно уходил в сторону, но ей удалось сложить слова Мастера во что-то целое. Все сводилось к следующему: в мире существуют две силы – раньше их называли добром и злом, а теперь именуют позитивной и негативной энергией. Чтобы человечество не вымерло, эти две энергии должны находиться в балансе. Тот, кого Мастер называет Голосом, старается поддерживать баланс в мире. Мастеру неизвестны ни цели, ни намерения Голоса, ни сколько этих Голосов. И способа это узнать не существует. Когда в одном месте становится слишком много ПЭ, туда собирают и направляют НЭ. И наоборот – туда, где слишком много НЭ, собирают и направляют ПЭ.

– Я правильно поняла?

– Ну… в целом,