Рассказы 31. Шёпот в ночи - Александр Сордо

пахнет. А значит, чувствовать себя обязанным тебе в подобной ситуации глупо. Однако внутри меня роятся демоны. Проиграть им, значит перестать быть человеком. А я не хочу. Пока не хочу.

– Почему?

«Потому что дал слово отцу!»

Митяй пожал плечами и закрыл калитку. Нагнувшись, он поднял с земли свою нить. Лоснящийся угольным блеском, шнурок оказался целым. Жизни ничего не угрожало. Только тьма внутри, клубящаяся жадная мгла. Он сжал ее с силой, словно старался выдавить оттуда.

– Черт!

Ткач выронил нить на землю и посмотрел на ладонь. Там набухали рубцы ожога. Отчего-то сразу вспомнились слова песни:

Не дай занять зверю в твоей душе место. И только ты знаешь, что в ней уже тесно.

* * *

Сделав несколько телефонных звонков, Митяй пошел искать платяной шкаф. Тот обнаружился в спальне.

Широкая кровать стояла изголовьем к стене. Слева три ростовых окна. Прямо по курсу – электронный камин. Весьма реалистичный, даже с вертикальной защитной сеткой и березовыми полешками. Митяй заглянул в темное чрево и только тут понял, что очаг самый настоящий. Скрытая в стене труба убегала вверх.

Поковырявшись в недрах шкафа, Митяй выбрал элегантное глухое платье под воротник. Ему подумалось, что Пряха бы одобрила этот выбор. Аккуратно сложив наряд, Ткач закрыл створки и сел на кровать. Ему стало не по себе. Пряха незримо наблюдала за своим преемником. Дом дышал ее присутствием. Митяй ощутил, как кто-то положил руки ему на плечи, и резко обернулся.

Никого.

Стремительно поднявшись, он вышел из комнаты. Вернулся спустя несколько минут с целлофановыми пакетами в руках.

– Прости!

Старые вещи из гардероба безжалостно полетели на пол.

Все правильно. Резать пуповину нужно одним махом. Пряха умерла. Да здравствует Ткач!

Митяй ураганом пронесся по дому, заглянул в каждую щель. Совсем как тогда, полгода назад. Он не пытался забыть отца, напротив, тот навсегда остался в его душе. А вещи? Вещи – это костыли, которые помогают нам не забыть.

Ведь кого-то просто-напросто больше не за что помнить. И это печально.

Приехала скорая и констатировала смерть от сердечной недостаточности. Чуть позже прибыла служба «Ритуал». Забрали тело и приготовленную одежду. Вежливо, но настойчиво просили документы. Митяй так же вежливо сказал, что те будут позже. Егор обещал помочь оформить все законно и быстро.

В гостиной топорщилась груда мешков. Выбросить на помойку? Пряхе бы это не понравилось. Митяй усмехнулся – он не был знаком с ней при жизни, но сейчас он точно знал ее привычки и повадки.

Никаких ликеров и легких вин. Лучше чистая водка. Любимое время года – осень. Пасмурная погода. Острая сельдь, черный хлеб и солянка. На десерт – наполеон. Детей у Пряхи не было, но пасынком она считала Егора. За свою жизнь плетельщица судеб многих отправила на тот свет. Нечаянно, по прихоти, по заказу. Ведь когда к тебе приходят, противиться нельзя. Это не правило. Это закон.

Калейдоскоп лиц владельцев порванных нитей. В ней… в ней тоже была тьма, и она сражалась с ней всю свою жизнь.

– Мяу.

Митяй чуть было не заблудился в лабиринте чужих воспоминаний. Разматываясь, по полу катился клубок желтой пряжи. Голова закружилась, и Ткач опустился на диван. На колени к нему тотчас же запрыгнула кошка.

– Как же тебя зовут? – Ладонь бережно гладила зверя по спинке.

Кошка повернулась к нему мордой. На красном ошейнике блеснул медальон.

– Ариадна, – прочитал Митяй и усмехнулся. – Буду звать тебя Ари. Хорошо?

Старые вещи горели на ура, особенно щедро сдобренные жидкостью для розжига. Плясали языки пламени, отражаясь в черных зрачках. Митяй притащил с собой табурет и теперь сидел на нем, следя за тем, чтобы все прогорело.

Городской обыватель не так часто видит живой огонь, если видит вообще.

Пламя завораживало.

Он никак не мог согреться. Дрожал и стучал зубами. Одежда сушилась на рогатинах, а сам Митька кутался в теплый спальник.

– Выше нос. Зато будет что вспомнить.

Отец накинул на него еще что-то сверху и потрепал по голове.

– Баловень ты судьбы.

Страх. Вода. Холод.

Тогда ему стукнуло десять лет. И на свой день рождения Митька упросил отца отправиться в сплав по реке. Байдарка перевернулась. А он, захлебнувшись, потерял сознание. Река потащила вниз по течению. Только чудом отец вытащил его на берег.

Сколько он пробыл под водой? Пять минут? Десять? Пятнадцать? Отец не засекал времени, не до этого было. Пытался отыскать в реке сына.

Но очень долго.

Кому на роду написано утопнуть, тот не повесится. А если можно менять свою судьбу? Или перекраивать ход чужой? Что тогда?

Митяй длинной палкой поковырялся в костре.

– Даже если так. То какая теперь разница.

Ночь прошла спокойно. Кошмары если и мучали Митяя, то как-то незаметно. Проснувшись, юноша потянулся и рывком поднялся с кровати. Дико хотелось есть. Он почти вприпрыжку побежал на кухню.

Чашка крепкого заваренного кофе. Глазунья из двух яиц. Пара бутербродов с молочной колбасой. Хлеб оказался черствым, но тостер слегка поправил дело. И на десерт кусочек шоколадки с карамелью и лесным орехом.

Депрессия растворилась в омуте проснувшегося интереса. Тайны, загадки. Сколько всего Пряха скопила за свою долгую жизнь? Ему не терпелось начать свое исследование, но он намеренно не торопился, смакуя состояние души.

И оттого сильно расстроился, когда ничего не нашел в кабинете.

Стол, стилизованный под конец XIX века. Лампа с зеленым абажуром. Темные гардины на окнах. Приоткрыв окно, Митяй ощутил прохладу. Сегодня с утра моросил дождик. Погода испортилась. Современное кресло, очень удобное. И два огромных шкафа с книгами.

Порывшись в ящиках стола, Митяй обнаружил: чернильницу-непроливайку, несколько перьев, чистые листы бумаги, ручки, карандаши, ну и всякие подобные мелочи. Старенький потертый блокнот пестрел записями, но на поверку это оказалась личная бухгалтерия.

Однако Митяй не унывал. Впереди его ждали полки, сплошь заставленные как пестрыми, так и поблекшими корешками книг. Коллекция почившей старушки и вправду впечатляла, вот только ничего по делу он не отыскал. Собрание сочинений русских классиков – издания большей частью еще царской России с их вечными «ять». Работы по психологии, истории, хиромантии.

Полистав труды на последнюю тематику, Ткач плюнул на бугор Юпитера вместе с кольцом Венеры. И понял, что соваться в чужую епархию рановато – со своей бы для начала разобраться.

Так незаметно прошел весь день. Увы, нигде не оказалось пометок на полях, записок или вкладышей. Самая обычная библиотека, пусть и не из ширпотреба.

Наскоро поужинав, Митяй решил освободить голову. Та уже трещала по швам. И взял с полки томик Булгакова. «Записки