Рассказы 31. Шёпот в ночи - Александр Сордо

А затем принялся вязать косичку, как мог. Коряво, топорно, убого, но вязал, торопясь закончить работу. Раздался треск, и натянутый бинт лопнул. Кусок шнура юркнул, исчезая в задрожавшем мареве, но одновременно с этим Ткач успел закончить плетение и швырнуть в угол разматывающийся остаток клубка. Вслед за исчезнувшим шнуром.

Писк аппаратуры тут же стих. Пульсометр принялся отмерять ритм сердца. Ноги подогнулись, и Ткач повалился без сил.

Внутрь операционной вихрем ворвались врачи.

– Работаем.

Медсестры помогли Митяю подняться и выйти в коридор.

– Будет, – в горле пересохло, – жить, – тихо произнес он и сполз по стене на пол.

Очнулся Ткач где-то через час. Под потолком горела лампа дневного света. Рядом с кроватью-каталкой стояла капельница. Обожженные ладони зудели. Он поднял вверх правую – посмотреть. Но та оказалась забинтованной.

– Врач осмотрел вас и сказал, что это обычное переутомление. – В углу сидел Архитектор. – Спасибо, Митенька, вы спасли ее. Я ваш должник.

– Бросьте, Николай Демидович… – Язык еле ворочался.

– Не напрягайтесь, дорогой вы человек. Отдыхайте. Тут вам намешали волшебный коктейль. Обещали, что быстро поставит на ноги.

– Позвольте вопрос?

– Конечно, задавайте.

– Вы, я, Егор – такие, как мы, живут здесь? В смысле, в Москве?

– О нет, мы раскиданы по всему земному шару. Кто-то больше тяготеет к крупным городам, кто-то становится отшельником. Наталья Степановна вот, как вы смели заметить, отстроила свою резиденцию подальше от столицы. Нас не так уж и мало.

– А рождаемся мы где? Неподалеку от предыдущего носителя дара?

– Опять мимо. То, что новым вершителем судеб стали именно вы, не более чем случайность. Стечение обстоятельств, так сказать. Проявиться дар мог как у жителя Ванкувера, так и у папуаса с Галапагосских островов. Причем с равной вероятностью.

Архитектор подсел ближе. Не так часто он мог поговорить на эту тему.

– Взять хотя бы ваших… м-м-м… назовем их прародителями. Норны в Норвегии.

– Так ведь это богини.

– Молодой человек, это сейчас они считаются богинями, а тогда… – Старик снял очки и принялся протирать их. Вероятно, он делал так всегда, когда думал о чем-то. – Тогда все было по-другому. Мифы рождаются не на ровном месте. Всегда есть предпосылки.

– Но их три.

– Три – сакральное число. Так почему бы, если все равно переписывать историю, не изменить ее чуточку больше? М-да, вот и получается. – Он водрузил очки обратно. – С моим даром все гораздо проще. Большинство уникальных строений создали именно мои… м-м-м… прародители. Вы же слышали о садах Семирамиды в Вавилоне, или о храме Эль-Хазне в Петре? Или о подземном городе на Крите?

– Лабиринт минотавра?

– Да, верно, Кносский лабиринт. Великий Дедал…

Дальше Митяй не слышал. Внутри похолодело от ужасной догадки. В ушах зазвенело.

– Простите, Николай Демидович, голова разболелась. Можно я отдохну?

– Да-да, конечно, – засуетился Архитектор. – Конечно, Митенька. Простите старика, замучил своими разговорами. Отдыхайте. Я попозже зайду.

Хлопнула дверь. Когда шаги стихли, Ткач достал телефон и набрал номер Коллекционера.

– Егор, можешь помочь?

– Что случилось?

– Ничего. Узнай, пожалуйста, во сколько попала в аварию Анастасия. Ну, протеже Николая Демидовича.

– Зачем? Сам не можешь?

– Пожалуйста! Только…

– Да понял я. Распространяться не буду. Что за шпионские игры?

– Потом расскажу.

Пять минут он смотрел на телефон с надеждой. Когда раздалась бравурная мелодия, Ткач вздрогнул. С опаской нажал на кнопку приема звонка.

– Около четырех часов утра. Или тебе нужно с точностью до минуты?

– Нет, спасибо. – Внутри все оборвалось. Митяй с силой бросил телефон в стену и заорал, сжимая кулаки.

Именно в это время он вплетал в свою судьбу желтую пряжу. Нить Ариадны должна была вывести его из лабиринта, и она свела его с Архитектором.

Он не спасал эту бедную девочку, он исправлял свою ошибку.

– Я не хочу, слышите? Не хочу! Заберите этот проклятый дар!

Прибежавшая медсестра сделала укол успокоительного, и Митяй отрубился. Ему снилось детство. Отец подкидывал его вверх и ловил. Осенний ветерок лохматил волосы. А рядом стояла мама и улыбалась, наблюдая за двумя самыми любимыми мужчинами в своей жизни.

Так должно было быть. Так было задумано. Но не стало.

Случайность?

Да! И случайность эту звали – Пряха.

Это знание обратилось гранитной плитой и придавило Митяя к больничной койке. Слезы выступили на глазах. Пока еще он помнил обрывки сна и чарующую улыбку матери, но кохиноровский ластик уже вовсю шуровал в голове.

Обидно. Горько. Несправедливо. В отличие от него, Пряха не успела исправить свою ошибку. Или не смогла.

Или не захотела.

Мы не плохие и не хорошие. Мы люди.

И лучше всего мы умеем ненавидеть.

Ночь Митяй провел в больнице, а наутро вызвал такси и поехал на кладбище. Он долго сидел перед могилой Пряхи, вглядываясь в ее черно-белую фотографию. Сидел и молчал.

Шелестели березы. Где-то глубоко в лесу стучал клювом дятел.

– Ты… – начал Ткач и замолк. Что он мог сказать? Обвинить? Оскорбить? – Ты…

На миг все стихло. Замерли стрелки на часах. Бабулька, ковылявшая по тропинке. Птицы. Словно весь мир решил сыграть в детскую игру «морская фигура замри».

Пряха стояла за спиной, положив морщинистую ладонь на его плечо.

– Прости. Так было нужно.

Отомри. И весь мир ожил. По лицу Митяя текли слезы.

– Я… – Хотел сказать «ненавижу», но произнес другое: – Я прощаю тебя.

Нельзя копить демонов внутри, иначе они сожрут тебя целиком. Их нужно отпускать с миром. И жить дальше. Даже если нет сил.

Митяй поднялся и пошел к выходу с кладбища. Первый секрет звякнул в его копилке. И он решил, что никогда и никому о нем не расскажет.

Рот на замок. Возможно, именно так рассуждала и Пряха.

– Николай Демидович, день добрый. – Ткач поднес к уху «огрызок» последней модели.

Неделю назад он и не думал, что сможет позволить себе подобное, а сейчас ему было наплевать на эти мелочи. Как и Архитектору на затрапезный костюм. Это всё условности, принятые правила игры и, по сути, дорогие игрушки. У кого куличик получится больше и красивее.

Покинув песочницу, Митяй оглянулся и удивился – как можно быть такими неразумными детьми?

– Вы не могли бы заехать ко мне в гости? – Пауза. – Сегодня вечером? Да, это было бы превосходно. – Пауза. – Да, все верно, к дому… – Митяй споткнулся. Хотел сказать Пряхи, но решил, что пора начинать жить своей жизнью. – К моему дому. Спасибо.

На террасе сидела Ариадна и возмущенно била хвостом. Взгляд желтых глаз небрежно мазнул по Ткачу. Так встречает загулявшего мужа жена с вопросом: «Где ты шлялся всю ночь?». Митяй подхватил кошку