Рассказы 31. Шёпот в ночи - Александр Сордо

Не дай занять зверю в твоей душе место.

И только ты знаешь, что там уже тесно.

Вздулись на запястьях вены. Злости с избытком хватит, чтобы разорвать жизни одним махом. Но Митяй медлил. Боролся сам с собой, усмиряя демонов.

На лбу россыпью капель выступил пот.

«Мы не плохие и не хорошие. Мы люди. Мы любим и ненавидим. Мы обижаемся и мстим. А еще мы умеем прощать. И забывать навсегда! Стирать из памяти людей так, словно их никогда и не было. Клякса. Пустое место!»

Слегка помятые, но целые нити полетели на гранитную крошку. Митяй выпрямился и посмотрел на небо. Вроде мелочь, а приятно. Теплые лучи коснулись щек. Он улыбнулся своей маленькой победе. Изгнанный демон скулил у ног побитой собакой. Плевать.

«Теперь я точно готов!»

Повернувшись к парочке спиной, Митяй улыбнулся и шагнул подальше от них.

– Ткач! – донеслось ему в спину.

Юноша резко обернулся. Там стояла бывшая девушка и криво ухмылялась.

– Я помогла тебе переродиться. За тобой должок.

Александр Сордо

Запертое

Артем захлопнул дверь купе, скинул сумку на сиденье. Провел руками по скрипучему дерматину вагонных полок. За окном уже стемнело. Бросил взгляд на часы: двадцать ноль-семь; отправление через четыре минуты. Тревога скребла по нервам, на душе оседала сухая горечь.

Зашла проводница, проверила, что в купе нет никого, кроме Артема. Когда всю жизнь тяжело общаться с людьми, а у поездки такой безрадостный повод, нет выхода лучше, чем потратить побольше денег на комфорт. «Выкупите все места в купе со скидкой в 20 %», – зазывали баннеры на сайте. Свободное купе в день отправления нашлось быстро – маршрут не пользовался популярностью.

Поезд дернулся. Медленно поплыли за окошком машущие кому-то люди, потом тусклые фонари и чужие окна. Заныло под грудиной, с каждым километром становилось тягостнее. Артем заказал у проводницы чай и отодвинул шторку. Когтистые силуэты деревьев мелькали мимо, совсем скоро Москва осталась позади.

Отчего-то не хотелось ни спать, ни есть, ни читать. Тесная кабинка купе давила. Артем отогнал непрошеные воспоминания, но перед глазами встал образ отца: старого и скрипучего, точно ржавые плоскогубцы. Почти уже лысого, с болезненной желтизной в недобрых глазах. Впервые в жизни абсолютно спокойного.

Значит, его больше не будет?

– Так и не признаешься? – раздался в замершем купе сиплый старческий голос. – Даже мертвому не скажешь, как все было?

Артем подскочил, озираясь. Сжал дрожащие пальцы, заглянул на верхние полки и под низ. Он был один. Никого, кроме разворошенных призраков, которые спали двадцать лет – до сегодняшнего дня.

На лбу выступила испарина, лицо горело, как будто кондиционер перестал работать. Воздух стал жарким и плотным. Грудь сдавила духота, в ушах застучала кровь.

Прохладный воздух щекотал пальцы поднятой к потолку руки. Значит, кондиционер все же работает. Значит, дело в голове.

Артем вздохнул и досчитал до десяти, глядя в окно. Это все стресс, переутомление и нервы. Просто мерещится. Надо постелить, выспаться в дороге, помочь матери с похоронами, поехать обратно, и старик останется в земле, где ему положено лежать.

На секунду сквозь перестук колес послышался детский смех. Артем нервно схватил стакан и, пытаясь унять дрожь, поднес его к губам. Сделал глоток чая, чтобы промочить пересохшее горло.

Чай оказался едва теплым и почему-то немного вязким. Липкий глоток рефлексом дернул горло. Борясь с рвотными позывами, Артем сплюнул обратно в стакан, чувствуя, как стекает по пищеводу кровь.

* * *

– …Артем, ты п-поможешь? – всхлипывала мать по мобильному.

От уличного холода замерзала рука. Артем поморщился на секунду, представив тело отца в гробу – желтоватое, неподвижное. Мертвое. Искусственные цветы, лакированный дуб, ленточка на венке, золотое на черном… Утешать мать, глядеть в серое ноябрьское небо и ждать, когда все закончится и не будет больше ничего, кроме тишины и этого серого неба.

А человек с темным стальным лицом останется за крашеной оградой, и его голос, скребущий по ушам, как лопаты о землю, никогда больше не прозвучит в стенах бывшего дома.

– Да, мам. Конечно, помогу. – Артем соображал. – Возьму удаленку, куплю билеты. В ночь доеду, с утра разберемся с участком и… ну, со всем остальным. Деньги не проблема.

– Да что мне эти деньги… – слабо сказала мать. – Ты приезжай, главное. Побудь со мной, хоть пару дней.

– Что такое?

– Ничего, сынок. Не могу, ноги не держат… Устала. Я так устала…

Из трубки послышался всхлип. Сердце Артема полоснуло болью. Он вспомнил, какой была мать в прошлую встречу год назад. Наполовину седая, с глазами стареющей тягловой лошади. Отблеск былой силы теплился еще в тех глазах, но старость и усталость брали свое. Она давно жила с папашей одна, а это оставляет след.

Нахлынули воспоминания об отце и школе. Обычно не было криков. Были нотации. Чугунная рука, лежащая на плече, давящий на уши бас. Батя повышал голос, отчитывая Артема, но не переходил на крик. Он скорее рычал или гудел, и голос его хрипло постукивал, как изношенный мотор.

А еще были оплеухи. Короткие, но болезненные. До слез, но не до шишек. Стоило принести домой тройку. Стоило испачкать новую куртку – мать все отстирывала, но «парня надо научить ценить чужой труд».

Папка не просто считал каждую копейку – он считал, что ему все вокруг должны.

…Артем представил мать, сидящую у тела. Как она держит за руку покойника – такого тихого и безобидного теперь.

– Мам, тише. Я буду рядом, – выдавил Артем, с силой сглатывая ком в горле. – Я завтра приеду. Обещаю.

* * *

Знакомое чувство, будто зубы от сильного удара взрезают щеку, а рот наполняется кровью из раны. Мягкие лохмотья гладкой внутренней стороны щеки – Артема успокаивало зализывать их в детстве. Ощупывать языком неровные края рваных ран во рту. Он мог по несколько минут подряд сидеть, двигая челюстью, точно жевал жвачку. Только вместо жвачки были упругие рыхлые комки откушенной плоти.

Сейчас комков не было: по лицу Артема никто не бил. Но вкус крови, раздражающий горло, зачаровывал, как в детстве, своей отвратной притягательностью. Артем взглянул на стакан: на стекле остались багровые разводы.

Майка прилипла к спине, сердце заколотилось. Снова смех… Откуда? Артем еще раз осмотрел верхние полки – они были пусты.

– Галлюцинации… – выдохнул он. – Нет-нет, это же сон. Я лег на полку и уснул почти сразу, мне просто это снится…

Он ущипнул себя. Не помогло. Стукнул рукой о стол.