Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

за несколько часов до налета на кассу. По чьей инициативе она состоялась? Быньдя утверждал, что его на шахту вызвал Несветов, чтобы договориться «о деле». Несветов же, этот ловкий хитрец, вообще ни в чем не думал признаваться и даже сочинил сказку, будто бы о банде сообщил он. Ясно, что парень все врет. Ранее судимый, он и после отбытия наказания оставался на подозрении, и если бы не заступничество Короткова, человека хотя и авторитетного, но со странностями, сидеть бы этому бандюге в тюрьме, а ему, Конюкину, сладко спать этим утречком дома…　

Он глубоко вздохнул, достал из письменного стола папиросу, закурил.　

«Ясно, организатор!» — твердо решил Конюкин.　

И у него были для этого веские основания. Быньдя и Сопронкин в один голос кричали, что Несветов сначала попросил их не показывать на него, а когда убедился, что они не согласны — пустил в ход кулаки.　

Снова обдумывая все по порядку, Конюкин еще крепче утверждался в своем мнении. Он был уверен, что с ним согласится и прокурор, который любит и умеет критиковать доказательства, прежде чем дать санкцию на арест задержанного. «На этот раз Земцеву мудрить не придется», — удовлетворенно крякнул Конюкин и загасил недокуренную папиросу: во рту сильно горчило. Он встал, бодро прошелся по кабинету и сел на диван. «Если сейчас лечь, то скоро не поднимусь», — подумал он и, закрыв глаза, положил голову на мягкую спинку. Из форточки тянуло прохладой, освежая лицо, с улицы доносился отдаленный гул автомашин. Конюкин с удовольствием вспомнил еще одну сцену допроса. Молодой обходительный парень дал важные показания. Явился сам, желая помочь милиции. «Как же его фамилия?.. Скуластый, что ли? Нет, Скульский. И помог». Его показания накрепко замкнули цепь улик против Несветова… Как на этом мосту. Он, путаясь ногами, все никак не мог дотянуться до качающихся золотых звеньев. Но вдруг изловчился и, повиснув на руках, отделился от каменной мостовой…　

Скульский не приснился Конюкину. Он был в самом деле допрошен и рассказал о своей встрече с Виктором в вестибюле Дворца культуры. Скульский обрисовал эту сцену так, как она и была в действительности, особо подчеркнув, что «Несветов сильно торопился».

— Куда? спросил Конюкин.　

— На улицу, — не задумываясь, ответил Скульский.　

— А потом куда?　

— Ясно, что на грабеж.　

— Почему вы так считаете?　

— Я вышел тотчас же за Несветовым, но его и след простыл. А примерно минут через пятнадцать-двадцать раздался выстрел со стороны шахты «Софии».　

Конюкин сладко посапывал, плывя все выше и выше на золотой цепи косвенных улик; и ему было невдомек, что звенья этой цепи фальшивые…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Хотя прокурор города Земцев пришел на работу раньше обычного, на улице его уже ждали посетители.　

Посетителей было четверо: три парня и девушка.　

— Вы не прокурор? — поинтересовался маленький шустрый паренек со вздернутым носом.　

— Да, прокурор.　

— У нас, товарищ прокурор, вопрос очень срочный, и мы просим выслушать нас сейчас, даже здесь, на крыльце.　

— Да, да, убедительно просим вас, — заговорила девушка с голубыми глазами.　

— Постойте, постойте, — сказал прокурор, обращаясь к курносому пареньку. — Я вас где-то видел? Не говорите, я должен вспомнить… Вы плясали у нас в театре на смотре самодеятельности?　

— Совершенно верно, и фамилия моя Сокол.　

Рот его растянулся, и он весь просиял.　

— Ничего не поделаешь с вами, молодежь, пойдемте ко мне, побеседуем, — пригласил прокурор, открывая единственной рукой входную дверь.　

В маленьком кабинете все расселись: Люся и Волохов на диване, Леня и Виталий Горобкин на полумягких стульях, ближе к прокурору, который занял свое место за письменным столом.　

Земцев, среднего роста человек, в коротком пиджаке с пустым рукавом, заправленным в карман, не производил устрашающего впечатления, которое, по мнению Лени, должно было быть у прокурора. И поэтому он довольно бойко спросил:　

— Извините, товарищ прокурор, как ваше имя, отчество?　

— Григорий Илларионович.　

— Нас вызвали в милицию на допрос, Григорий Илларионович, но мы…　

— Считаете, что это неправильно, — перебил прокурор.　

— Не-е…　

— Разрешите, Григорий Илларионович, — пробасил Волохов и встал. — Леня не с того начал. Он вечно спешит… На допрос в милицию мы должны были явиться еще вчера, но были в шахте, а сегодня пойдем туда… Но к вам пришли узнать: почему арестовали Виктора Несветова.　

— И, заметьте, неправильно арестовали! — вмешался Леня.　

— Леня, да помолчи же, — вполголоса попросила Люся.　

— Несветов жил со мной и Соколом в общежитии в одной комнате, мы помогали ему, как комсомольцы. Парень он был неплохой и толковый, комбайн «Донбасс» освоил лучше всех нас, помощником машиниста его выдвинули. И вдруг пошел грабить. Не верится нам, что такое могло быть! — убежденно закончил Волохов и сел.　

— Это хорошо, что вы так уверены в товарище, — похвалил Земцев. — Но одной уверенности далеко еще недостаточно. Вчера я был в отлучке и ничего не могу сказать, пока не разберусь…　

— Григорий Илларионович, я заметил одну странность у Несветова, и это меня навело на мысль…　

— Леня, можешь ты помолчать, — перебила его Люся.　

— Григорий Илларионович, да что я, лишенный права голоса? — обиделся Леня.　

— Товарищи, пусть он выскажется, — сказал Земцев, весело блестя глазами.　

— Так вот, приходит вчера Виктор с работы и как будто сам не свой, думаю — наклюкался. Проверил — ничего подобного. Тогда отчего же пьян?　

— Это интересно, — сказал прокурор и придвинулся вплотную к столу.　

— Да, так вот я и подумал, что у него с девушкой неладно, — продолжал Леня. — Но потом, когда его арестовали, у меня другая мысль возникла… А не разоблачил ли Виктор всю эту шайку, что на «Софии» деньги уворовать хотела. И вот почему возникла. Виктор никогда от комнаты не брал с собой ключ, у нас не было запасного, а дверь он открывал гвоздем. Заложит его в замок, и р-раз — входите… Вчера уборщица во дворце обнаружила, что дверь в бухгалтерию открыта, а на полу валяется гвоздь. Я и подумал: а не заходил ли туда Виктор, чтобы позвонить по телефону в милицию.　

— Это очень важно. Очень! — серьезно сказал прокурор и заерзал на стуле, как школьник, решающий трудную задачу по арифметике. Он снял телефонную трубку. — Горотдел. Конюкина… Здравствуйте. Несветов у вас содержится? Бандит? Откуда же вам известно? Есть доказательства? — и, обращаясь к ребятам, сказал: — Ваш Несветов, оказывается, уличен серьезными данными.　

— Не может быть!　

— Очень хочется этому верить, — искренне сказал прокурор. — Но мы разберемся, а вы пока идите в милицию, там вас допросят.　

Ребята и Люся молча вышли, но Леня задержался:　

— Завтра же Первое мая. И если вы не освободите Виктора,