Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

— Петь будем потом? — Рита встала, все понимая без лишних слов.

— Ни в коем случае.

— Тогда коньяк не несу.

— Рита, мы же не алкоголики. Чуть-чуть вина. Просто настроение такое.

— Ты мне это зачем говоришь? Успокаиваешь? Сама знаю, какое у нас настроение. — Через минуту Рита вернулась с бутылкой красного сухого. — Мешать не будем.

— По чуть-чуть. — Даша показала, сколько она хочет видеть в бокале.

— И добавь: на донышке. — Рита рассмеялась и налила почти до краев.

— Мы останемся ночевать у тебя.

— Поверь, здесь лучше, чем на рыбалке.

Они болтали допоздна, уложив дочек спать. У каждого из нас должен быть человек, с которым можно сидеть до зари, вспоминая прошлые дни, делясь сомнениями и переживаниями, рассуждая о будущем и не думая о том, как ты выглядишь в эту минуту. Говорить правду — это не значит цинично вывалить все, что ты думаешь, и гордиться собой. Иногда стоит просто выслушать, спрятав мнение и позволив человеку выплакаться. Завтра утром придут и понимание, и реальность происходящего, и еще много чего. Но это будет завтра. А сегодня можно побыть собой, как в шестнадцать лет, когда вместе со слезами уходили проблемы, и становилось легче.

Когда они проснулись, дочки уже давно гуляли на кухне, стараясь не шуметь и не будить мам.

— Так что будем делать? — Рита размешивала кофе.

— Месяц у нас есть точно. Раз уж рыбачками мы не стали, значит нужно думать, кем быть. — У Даши засела вчерашняя мысль, и она уже прикидывала варианты.

— Завидую я тебе, Дашка. Ты всегда умела быть целеустремленной. Ты точно сможешь. — Рита сделала глоток и задумалась.

— А я тебе всегда завидую. Ты умеешь быть оптимисткой даже там, где никто не может.

— Ага, а сама плачу в подушку.

Они переглянулись и понимающе улыбнулись. Скоро должны вернуться мужчины, и наступала пора прощаться.

— Приходи на следующие выходные. — Рита вышла на улицу, провожая подругу.

— Посмотрим.

Они понимали, что следующий раз может быть совсем не скоро. А может, и завтра. Они будут созваниваться, обещать забежать на «пять минут», но соберутся только тогда, когда повод не оставит шансов улизнуть или вдруг накатит такая тоска, что без подруги не обойтись никак. Сейчас же нужно возвращаться в монотонную жизнь и снова погружаться в ворох домашних хлопот.

Даша задумчиво готовила ужин. Вчерашний разговор с Ритой не выходил из головы. Дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Дима, распираемый радостью и с улыбкой на пол-лица.

— Девочки, папа вернулся. — Он прошел, не разуваясь, на кухню и вывалил в раковину улов. Штук семь серебристых карасей размером с ладонь выпали из пакета, наполнив комнату запахом, который Даша не то чтобы не любила, но и радостью он ее не наполнял. — Устал как собака. — Дима обнял жену, обдав перегаром.

— Пили опять сутки? — Даша пыталась войти в положение мужа, но понимала, что у нее ничего не выходит.

Ведь он работал всю неделю, имеет право на отдых, и ничего страшного в том, что посидел с друзьями, нет. Каждый должен уметь отдыхать, снимать стресс и расслабляться. А он ведь не гуляет, зарплату отдает, дочку любит. «Что я как заевшая пластинка? Любит, отдает, не гуляет! А я! А я что? Гуляю? Не люблю? Деньги трачу? Или я на работу не хожу? Или мне проще? Мне что делать? Сопли ему вытирать все время? Сочувствовать? Ах, ты мой несчастный! У тебя же хобби. Ты устал!» — Даша понимала, что все пролетевшие мысли заставляют постепенно накаляться, и вот-вот она может сорваться. Не потому, что он выпил, не потому, что приехал с рыбалки, и даже не за эту рыбу, которая сейчас раздражает. Нет перспектив, нет стимулов и нет ничего того, что может как-то придать жизни смысл. Эта предсказуемость, обусловленная бездействием и понятием «жить, как все», не могла обнадеживать и поднимать настроение. И все же она смогла взять себя в руки.

— Дашуля, да ты что? По чуть-чуть. Это же рыбалка. — Дима свернул вещи и вынес их на балкон. — Солнце, устал, нет сил. Чуть дреману. — Он плюхнулся на диван, и через минуту Даша услышала характерное сопение.

«Да уж, счастливый человек. И отдых хороший — пришел и уснул». Она стояла с полотенцем в руках, глядя на почти мгновенно уснувшего мужа.

— Мама, а что мы с рыбой делать будем? — Лена стояла у раковины, рассматривая карасей.

— Я бы выкинула, но добытчик обидится. — Даша собрала рыбу в пакет, тщательно замотала и бросила в холодильник.

«Провоняет все. Но что ты будешь делать? Проснется, пусть сам разбирается», — так она подумала про себя, а вслух сказала:

— Знаешь, Лена, карась не самая вкусная рыба. Пусть папа себе засушит ее. Не видела, где я телефон оставила? — Теперь она решила уже точно, что, если хочешь что-то изменить, нужно делать это самой. Ждать и догонять она уже устала.

Найти номер было несложной задачей. Пришлось чуть задуматься, стоит ли звонить в выходной день, но, вспомнив их последний разговор и убедительную просьбу беспокоить в любое время, решила не откладывать на завтра. Тем более кто знает, что будет завтра и сможет ли она сохранить эту решимость.

— Григорий, — ответили неожиданно быстро, — это Даша Смолина, извини, что беспокою в воскресенье.

— Привет! Какие условности! Я рад! И еще больше рад, что, может быть, смогу помочь. Ты же не просто так меня беспокоишь?

Голос на том конце линии действительно звучал радостно, и Даша даже поморщилась от этого внимания, которое показалось каким-то навязчивым.

— Помню, ты говорил, что у вас есть вакансия. Правда, времени прошло много, и не думаю, что у вас может что-то долго висеть, но решила узнать. Ты же у нас теперь большой человек, может, в курсе кадровой политики вашего центра?

— Я, конечно, не главврач, — Григорий игриво и многозначительно присвистнул, — но кое-что могу.

То, что папа ее однокурсника главврач кардиологического центра, Даша знала. Помнила и то, что Григорий еще студентом безуспешно ухаживал за ней, а примерно два года назад приглашал на работу к себе в отделение. Но смутили дежурства, ночные смены, и было спокойнее присматривать за дочкой самой. Но теперь, когда Лена подросла, можно было уже не думать о том, как они будут без нее. Смущала перспектива опять оказаться со старым ухажером рядом, но времени прошло достаточно много и слишком многое изменилось.

— А позвонила ты удачно. Как раз отделение новое открывается. Сама ведь знаешь, сейчас все ломанулись в частные клиники да лекарства продавать. Там, конечно, платят получше. — Григорий замялся. Даша