Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

— Знаете, что?! Вот чует мое сердце, будет у нас еще столько дел, что дышать некогда будет. Давайте пользоваться моментом и затишьем. Идите-ка вы отдыхайте. Съездите на речку, погуляйте по парку, а я посижу. Мне торопиться некуда, что делать, я придумаю. Оставлять контору нельзя: раз написали на вывеске, что до семи работаем, — значит, до семи будем сидеть.

— Ты и прошлый раз караулил. Давай, может, я. — Платон был совсем подавлен.

Он не пил уже вторую неделю, пытался по утрам бегать и даже бросал курить. Правда, пока безуспешно, но исцеляющую книгу Аллена Карра читать уже начал. Весь этот здоровый образ жизни пока имел странное воздействие на его организм: вроде как делал-то он все правильно, но это было слишком непривычно, и казалось, что как раз самое лучшее проходит за бортом. Пришлось с грустью вспомнить слова, которые любил нравоучительно повторять сам: все хорошее, что есть в нашей жизни, либо аморально, либо противозаконно, либо вредит здоровью. Платон старательно избегал общения с Машей, боясь признаться себе в том, что финансовая ситуация выглядела если и не безнадежной, то уж абсолютно точно весьма плачевной. Времена, когда папа решал проблемы, остались в прошлом, а запасы растворились значительно быстрее, чем можно было представить. Самое ужасное, что он уже убедился в собственной беспомощности, и сейчас приходилось надеяться лишь на то, что Роберт поможет выйти из пике, и тогда он, сделав выводы и взяв себя в руки, сможет стать прежним — спокойным и уверенным в завтрашнем дне. Но все это потом, а вот как выжить сейчас, пока оставалось загадкой. Предложение Роберта прогуляться по парку или махнуть на речку было заманчивым, но муки совести заставили не спешить убегать с работы. Пришлось в очередной раз удивиться самому себе. Слишком не знакомы были эти чувства, а от мысли, что он становится слишком впечатлительным, стало еще грустнее. Да и гулять, когда в кармане не хватает даже на сигареты, желания не было. Впрочем, дома есть интернет и можно тупо уставиться в какой-нибудь сериал. Это уж точно веселее, чем сидеть здесь, как проклятый, раздраженно раскладывая пасьянс.

Маша уже убежала, не заставляя просить ее дважды.

— Иди. — Роберт оценил сомнения на лице Платона. — В следующий раз отдежуришь.

Оставшись один, Роберт снял пиджак и галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Стало как-то свободнее и легче. Он не спеша заварил кофе, наслаждаясь тишиной и спокойствием.

Минут за десять до конца рабочего дня с легким разочарованием признался себе, что надежды придется оставить на завтра. Неожиданно дверь распахнулась. Еще большим сюрпризом оказалась посетительница. Именно она заходила вечером первого дня, не представившись и не рассказывая о причине интереса к услугам адвоката.

— Добрый вечер, Роберт Маркович.

Она вошла совершенно не так, как в первый раз. Теперь Роберт почувствовал тревогу и волнение. Обычно именно это предшествует серьезному разговору, и обмануться он не мог. Единственное, что вдруг взволновало, — это его вид, не самый строгий, может быть не соответствующий ситуации, когда необходимо показать собранность и серьезность.

— Здравствуйте! К сожалению, вы в прошлый раз не представились. Я никого уже не ждал. — Он с легким раздражением заметил, что извиняется за свой вид, но начинать сейчас приводить себя в порядок показалось глупым.

— Ну что вы… — На лице посетительницы промелькнула улыбка. — Вам очень идет легкая небрежность. Интересный мужчина со стилем.

— Меня смутить всегда было несложно. Баловать мужчин комплиментами не принято. — Роберт жестом пригласил в кабинет и подвинул гостье стул.

— Не знаю, кем это должно быть принято. — Она присела и извлекла из кармашка сумочки визитку. — Мне, пожалуй, пора представиться: Метелина Оксана Николаевна, директор компании «Новогрупп». Не слышали?

— Нет. — Врать не хотелось, да это было и глупо.

— Мы занимаемся переработкой ягод, фруктов, овощей. Не важно. — Она вновь занервничала. — Все хорошо с бизнесом. Проблема в другом. — Она осеклась и замолчала.

Роберт понимал, что нужно найти правильные слова, и все то, чему он учил студентов, сейчас предстояло продемонстрировать самому. Есть вещи, научить которым невозможно. Голос, взгляд, движения — именно они создают представления, вызывают доверие или, наоборот, отталкивают. Для этого нужно быть самим собой, не играть и понимать, что чужие проблемы теперь станут твоими.

— Не спешите. Я думаю, что рассказать что-то адвокату бывает куда сложнее, чем признаться врачу. Там все кажется несчастным случаем, а здесь почему-то приходится думать, что проявляешь что-то другое. — Роберт не хотел называть вещи своими именами. Тем более смысла в этом не было никакого.

— У вас закончился рабочий день. — Гостья словно зацепилась за возможность уйти.

— На самом деле есть плюс. Никто уже не побеспокоит. Но, если проблема есть, вам все равно придется кому-то довериться, и мы можем хотя бы в общем рассмотреть пути решения, не касаясь деталей.

— Вас хвалят в институте. Хорошие рекомендации стоят немало.

— Вот как? — Роберт отметил, что она целенаправленно наводила о нем справки. — Приятно.

— Послушайте, мне не нужна лишняя шумиха. Не потому, что я боюсь. Дело в другом… — Она еще раз задумалась, но буквально на секунды. Роберт не мешал. — Муж изменяет почти открыто. И можно было бы развестись, что я бы уже давно и сделала, но вся проблема в бизнесе. Он имеет все права на долю. Не хочу сейчас рассказывать о том, как я работала, как из ничего создала достаточно крупное предприятие, чего мне это стоило. Я не хочу сейчас говорить, что он занимался фитнесом и ничего больше никогда не умел и не хотел. И всю жизнь, пока я работала, он танцевал и следил за собой. Я сама захотела красивую игрушку, и вина здесь только моя. Но делиться результатами моего труда с этим ленивым уродом и его молодой пассией я не хочу. Мне нужна помощь.

— Не хочу вас расстраивать, но, если не сможете договориться, шансов почти нет.

— Я знаю. Мне об этом сказали все. Но так ведь не бывает. Не может быть, это несправедливо, и я не могу смириться с тем, что можно взять и забрать то, что тебе не принадлежит.

— Эмоции не имеют юридической силы. — Роберту очень хотелось верить всему сказанному. Эта вечная проблема нравственности и была той причиной, по которой он долго не занимался практикой: нужно было принимать сторону своего клиента и отстаивать его интересы, даже если они идут вразрез с собственными принципами. Кто знает, может быть, муж