Наперегонки с луной - Стейси Ли

голоса уличных торговцев ритуальными принадлежностями: «Джосс!.. Красные конверты!.. Поминальная карамель!..»[4] Значит, сегодня в три часа опять похороны. Хотя в Чайна-тауне уличная торговля идет круглые сутки.

Я в тысячный раз мысленно благодарю христианского Бога — Иисуса, а также всех своих предков за то, что сегодня моим родителям не придется покупать ничего подобного.

Том уж точно не проболтается о наших утренних приключениях. Он вообще никогда и никому не рассказывает о моих проделках. Том молчал как рыба, и когда я застряла почти на самой верхушке электрической мачты, и когда уговорила его искупаться вместе в океане и мы едва смогли выплыть на берег… Он, конечно, каждый раз ругает меня, но, в принципе, довольно отходчив.

У меня за спиной сидит мой братишка Джек и, громко сопя, учится подшивать края полотенца.

Мама этого не одобряет, но отец все равно считает, что парню пора приобщаться к семейному бизнесу, а мелкий ремонт текстиля тоже входит в перечень услуг нашей прачечной. Джек, кряхтя, завязывает узелок и с гордостью показывает мне свое «произведение искусства».

— Отлично! Только ты пришил полотенце к своим шортам, вот здесь!

— О нет! Опять?! — В отчаянии он хлопает себя по лбу.

Я закрываю лежащую у меня на коленях «Книгу для начинающих бизнес-леди» и прошу Джека встать со старого сундука, на котором он примостился, чтобы я могла положить эту драгоценность туда, где мы храним все наши «сокровища».

На прошлое Рождество, уже после того как меня уволили (я подметала на кладбище и ухаживала за могилами), директор кладбища Лорел-Хилл, мистер Мортимер, подарил мне эту книгу. Именно ее я всегда брала в кладбищенской библиотеке.

Джек настороженно смотрит, как я достаю из сундука наше очередное «сокровище» — подробную карту Сан-Франциско, последнее издание — тысяча девятьсот шестого года. Я осторожно расстилаю ее на бетонном полу.

— Мы отправимся в путешествие в начале этого месяца.

Джек начинает рыться в сундуке. Наконец с грохотом достав жестяную коробку из-под чая, он вылавливает из нее нашу волшебную монетку. Каждый месяц отважные пираты, Грозная Мерси и ее неизменный спутник Черный Джек, бросают волшебную монетку на карту Сан-Франциско — так они выбирают следующий пункт для исследования.

Джек бережно протирает монетку краем своей рубашки.

— Теперь моя очередь кидать! — настойчиво говорю я и протягиваю руку.

Как правило, для меня это не принципиально, но сейчас мне важно совершить бросок таким образом, чтобы монетка упала на северную часть города.

— О! Смотри-ка!

— Ч-что там, Мерси? — слегка заикаясь от волнения, спрашивает Джек.

— Похоже, нам пора навестить шоколадный бутик дю Лаков.

Автор «Книги для начинающих бизнес-леди», миссис Лоури, утверждает, что залогом успеха ее ранчо — самого крупного в Техасе — стала не только настойчивость, но и образование, полученное ею в стенах Рэдклифф-колледжа. Всего лишь один здешний колледж может дать мне образование подобного уровня. И волею судьбы дорога к нему пролегает мимо шоколадного бутика.

У Джека загораются глаза: даже несмотря на мое жуткое французское произношение, он понял, куда мы отправляемся. И ему знаком этот волшебный вкус с той самой поры, как в прошлом месяце я подарила ему плитку превосходного шоколада.

— Побежали! — кричит Джек и выбегает из комнаты, даже не подумав убрать на место карту и оторвать полотенце от шорт. Я оставляю короткую записку маме, которая ушла разносить готовые заказы.

И вот уже мы с Джеком несемся по узким улочкам Чайна-тауна. Брат подгоняет меня, чуть не выпрыгивая из штанов от нетерпения. Мы минуем квартал ресторанчиков, полный развевающихся треугольных желтых флажков, и бежим дальше, иногда прямо по клумбам с нарциссами. Китайские фонарики раскачиваются под карнизами больших зданий и маленьких домиков. Именно они вдохновили Тома на создание «Летающего острова».

Отец Тома, которого я называю А-Шук (что по-китайски означает «дядя»), всегда видел в сыне травника и ботаника, но сам Том мечтает о небе и интересуется всем, что летает, — от мотыльков до парапланов. Он с детства хотел присоединиться к Армейскому воздушному корпусу. Но его мечты разбились в тот день, когда он узнал, что это подразделение давно расформировано. Как только братья Райт запустили в небо первый самолет. Том тут же написал Орвилю Райту письмо с просьбой взять его к себе в ученики. Но, увы, так и не получил ответа…

Джек оглядывается на меня:

— Фай Ди! Давай быстрее!

— Только по-английски, Джек!

Сегодня нам нужно быть американцами до мозга костей, такими же, как сам американский президент Теодор Рузвельт! Ведь как только люди чувствуют, что перед ними иностранец, они теряют к нему доверие и ни о каком бизнесе уже не может быть и речи.

— И слушай, я бегу как могу! Эти проклятые туфли…

Возможно, надеть мамины туфли было не лучшей идеей, но миссис Лоури подчеркивает, что людям приятно иметь дело с высокими собеседниками. Чем человек выше ростом, тем больше доверия он внушает. А на этих каблуках я такая высокая — почти метр шестьдесят! Эх, на ногах опять вздуются мозоли… Мимо нас по бульвару Слот с характерным дребезжанием проносится канатный трамвай. Вскочить бы в него! Но проезд стоит никель[5] с носа, а у меня в кармане только один пятак.

— Чем дольше ждешь, тем слаще шоколадка, — важно говорю я брату.

Он обиженно складывает губы бантиком и наконец перестает нервно потирать свои липкие ладошки. У меня до сих пор слезы наворачиваются на глаза, когда я вижу его кривые пальцы — так учитель начальной школы пытался выбить (в прямом смысле этого слова) из него заикание. А заикание Джека — это последствие прививки от чумы, которую насильно сделали всем нам несколько лет назад по приказу городских властей.

Так будет не всегда. По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах. Однажды перед нами откроется карта мира, и мы станем бросать на нее монеты горстями.

Жена пекаря стоит в проеме «Пекарни номер девять». В руках у нее вентилятор. Этим нехитрым способом она пытается заманить прохожих, уловивших аппетитные запахи свежей выпечки. Вообще в культуре Китая число девять символизирует бесконечность, поэтому оно часто появляется в разных названиях как залог процветания семейного бизнеса. Завидев нас, она хмурится и бормочет вслед: — Большие щеки…

Она всегда ненавидела меня за мое вольнодумство. То ли дело ее дочка Линг-Линг, которая сидит себе целыми днями тише воды ниже травы в их пекарне и предлагает всем свежие булочки.

Я делаю над собой огромное усилие и молча пробегаю мимо, направляясь к Монтгомери-стрит — основной улице, идущей вдоль пляжа