Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой

— А был бы он у меня, этот кориандр! — вскипел Телегин. — Где его найдешь? Алкаши все раскупили: кориандр, гвоздику, укропное семя… Все! А тут, понимаешь, больной человек, язва на стадии хирургического вмешательства…

Понесло!

— Вырезал бы ты ее, Иван, свою язву.

— Ишь ты! Вырезал… — неизвестно почему рассердился Телегин и от возмущения даже носом шмыгнул.

— Может, тебе взять бюллетень?

— Хы! — сказал Телегин, обдав при этом меня волной валерьянки. — Машка такой бюллетень пропишет!..

Машка — его жена. С телегинскими бюллетенями воюет не на жизнь, а на смерть. Всей прокуратуре известно. Нет, не стоит Ивану советовать брать бюллетень — хуже будет, точно.

— Знаешь что, — сообразил я наконец. — Пока Василия Николаевича нет, сбегай в гастроном и купи мятных конфет.

Телегин при слове «конфет» на своей широконосой физиономии изобразил такой ужас!..

— Давай, давай, — подтолкнул я его к выходу. — А то ведь знаешь, чем может твоя валерьянка кончиться.

— Знаю, — вздохнул Телегин. — Хороший ты человек, Заяц. Душевный.

С Телегиным у меня отношения сложные. Когда я три года назад с дипломом в кармане приехал в Верхнюю Губу, прокурор Бурков принял меня очень тепло, все расспросил, все выяснил, включая и мое семейное положение, на что я ему честно ответил, что есть пока только невеста, однако, помявшись, пояснил, что невеста, так сказать, вроде уже и не невеста, на что прокурор сказал, что ему все ясно, и комнату из горсовета обещал выколотить в течение месяца. А потом устроил смотрины. Пригласил к себе в кабинет весь состав прокуратуры и представил: «Знакомьтесь, товарищи: Валентин Александрович Зайцев, юрист с «серебряным» дипломом, по собственному желанию для прохождения службы выбрал наш город…» И тэ дэ, и тэ пэ. А потом заявил: «Мы все, конечно, знаем цену молодым специалистам — не будь в обиду сказано Валентину Александровичу. Следователями их делает практика. Поэтому я считаю необходимым на первые полгода к Валентину Александровичу в качестве куратора прикрепить Андрея Всеволодовича». В этом месте почему-то были аплодисменты. Но потом почему-то моим куратором оказался Телегин. Пришел однажды в нашу следовательскую Василий Николаевич и приказал: «Зайцев будет стажироваться у Телегина». Видимо, по отношению ко мне у прокурора с его помощником выявились какие-то разногласия, которые Галочка прокомментировала следующим образом: «Прокурор хотел из тебя сделать настоящего следователя, а Василий Николаевич понял, что ничего из этого не получится». Может, и так, Галочка убеждена, что знает меня лучше меня самого…

Галочка беседовала с Волошевским — любопытное, черт побери, зрелище: столько французского обаяния, столько демосфеновской мудрости! Кино, и только…

— Галочка, может, сбегаем в гастроном? Какая работа на голодный желудок?

Галочка метнула в меня таким взглядом… Все ясно. Проболтался. Я на работу и мог явиться голодным, но что касается Галочки…

Я вытащил папку — что там у меня на очереди? Столько всегда хвостов! Одно дело не закончено — не могу добиться акта экспертизы от бухгалтеров, второе — самому ничего не ясно: то ли было изнасилование, как утверждает потерпевшая, то ли она сама его соблазнила, как утверждают соседи… Ладно, хвосты подождут. А вот что на очереди… Ч-черт! Опять… Все мне достаются какие-то идиотские дела — шеф, как утверждает Галочка, их в горотделе милиции откапывает специально для меня: квартирные склоки, алиментщики, дорожные происшествия… Почему прокуратура должна расследовать эту дребедень? «В горотделе всего один следователь, — нравоучительно-назидательно вразумляет шеф. — Шефская помощь. Вот я тебе и подобрал новое дело — в твоем вкусе, как я понимаю…» В моем! Все почему-то знают меня лучше меня самого. И решают все за меня. Где же заявление? Ага… «Прокурору г. Верхняя Губа от гражданина Зорянкина А. Ф. …» М-да… Поразительные дела творятся в нашей патриархальной Губе! Шестнадцатого августа сего года у этого шизофреника украли кожу… Ну, ладно: украли бы кошелек, документы… Кожу! Собственную. Хочешь верь, а хочешь… Волошевский, между прочим, в том самом августе, как говорится, все проверял по горячим следам — в порядке прокурорского надзора: потерпевший в аварии виноват сам. Нет, потерпевшего такое заключение прокуратуры не устроило — начинай все сначала. Только теперь ищи уже не виноватых в аварии, а похитителей его кожи?!

— Андрей, — решил я еще раз посоветоваться с Волошевским, — что делать с заявлением? Ты помнишь ту аварию на домне…

Но тут в следовательскую ворвался запыхавшийся Телегин. Подмигнул мне от порога: «Все, Заяц, в порядке!», разделся и высыпал на стол перед Галочкой горсть мятных леденцов. Я не выдержал и рассмеялся — Галочка в рот не брала леденцов! Сейчас она Ивану выложит…

Не успела. Дверь в следовательскую бесшумно распахнулась, и на пороге появился наш шеф — благодушный, сияющий, надушенный, в красном галстуке при синем «вицмундире». Оглядел всех с чарующей улыбкой, все на месте, причмокнул от удовольствия и… увидел мятные леденцы на столе Галочки. Мгновенно левая бровь взлетела выше правой, молниеносный взгляд на Телегина, напрасно пытающегося сохранить озабоченный вид…

— Ну-с, кто-то нуждается в разговорчике?

Молчание.

— Тогда начнем с Телегина, — распорядился Василий Николаевич. — Возражений нет?

Молчание.

— А потом — Зайцев, — еще более сладким голосом приказал шеф.

Я?! За что, помилуй бог? Ну, Телегин — ясно: попался на щедрости — на кой черт ему понадобилось проявлять любовь к Галочке мятными леденцами? Но я-то, я-то за что должен идти «на разговорчик»?

— Доброе утро, Василий Николаевич. — Во мне что-то щелкнуло, завертелось… — А, простите, Василий Николаевич, мы уже с вами здоровались.

— Гм… — расплылся в благодушной улыбке шеф. — А когда?

— Вчера, Василий Николаевич.

— Хм, — еще шире заулыбался Василий Николаевич. — А ты дерзишь, дерзишь, цыпленок. — И во все горло: — Здравствуйте, орлы-следователи-верхнегубинцы!

Чего-чего, а юмора нашему помпрокурора не занимать!

II

С «разговорчика» Телегин вернулся совсем зеленый. Рухнул на стул и уставился на чернильный прибор. И взгляд какой-то затравленный… Ну и ну!

Я немного поковырялся в бумагах, заправил авторучку чернилами… Может, пронесет?