Дом без соседей - Геннадий Борисович Пациенко

— Мать испекла! — произнес я с гордостью и разломил драник на три равных доли.

И никто не заметил по его краям чернильных пятен. Каждому перепало по крохе. Мы зашагали быстрее, увереннее. Скоро уже дойдем до своих порогов. Накормят нас щами, которые к вечеру будут с кислинкой. Мы разомлеем, отяжелеют, сомкнутся веки. Забудется предстоящая в школе взбучка — придет сон. И приснятся нам желтые дали, хрупкие колоски и желанная книжка — «Дети капитана Гранта».

А мне, возможно, приснится и Сенька, мнущий в ладонях сухие крупные колоски в спешке сжатого хлебного поля.

ЧУЖОЙ ПОРТФЕЛЬ

В будке, из которой звонил он другу и где пытался повесить на крючок свой портфель, пальцы наткнулись на чей-то чужой, оставленный на том же крючке дешевый маленький «дипломат».

Поначалу не хотелось связываться с посторонней вещью, и он вышел даже из будки, однако неподалеку резво сновали подростки, и, подумав, Игорь решил не оставлять чужого портфеля, а отнести и сдать найденный «дипломат» в милицию.

Минут пятнадцать он все же прождал, надеясь, что кто-то вспомнит о пропаже, спохватится и придет. Никто, однако, не вернулся. Пора было уходить.

Дольше задерживаться не мог он: его ждала девушка — в демисезонном худом пальтишке стояла на осеннем ветру у метро Лида, как договаривались. Взяв свой и забытый портфели, Игорь поехал к ней. Ехал в метро и думал, чем больше он будет опаздывать, тем сильнее затревожится Лида: таков уж ее характер — переживать и беспокоиться.

Ко всему прочему предстояли еще и проводы на вокзале — уезжал друг.

Через несколько станций он поднялся наверх. Лида стояла неподалеку от выхода и нетерпеливо оглядывалась. И как только увидела, поспешила навстречу, обрадованно взяла под руку и, увлекая в универмаг неподалеку, сказала:

— Идем, я немного погреюсь там.

Игорь виновато и нехотя побрел рядом.

— Извини, что из-за этого вот портфеля опоздал к тебе, — сказал он. — Висел в телефонной будке, а я другу звонил. Ждал, думал вернется кто…

Портфель отягощал, тянул книзу плечо и казался полным железок либо камней. Он как-то сделался сразу обременительным, громоздким, мешал идти в ногу.

— А что внутри? — спросила девушка, зябко передергиваясь.

— Сам не знаю. Не открывал.

— Как не открывал? — И она замедлила шаг, глядя на Игоря с вопрошающим удивлением. В ее взгляде сочетались и упрек, и серьезность, и озабоченность.

— А так вот, не открывал, и все. Неудобно рыться в чужом, — пояснил он.

— Это же находка?

— Ну и что?! Как потом возвращать?

— Верно, конечно, — поразмыслив, согласилась и девушка. Но тут же, как бы очнувшись, испуганно заметила: — Игорь, а если там взрывчатка или граната какая?

— Не смеши!

— Давай откроем, — не унималась она. — Только взглянем! Ну, Игорь?..

Парень, однако же, медлил, не желая ворошить чужой портфель. Вручать его потом во всех отношениях окажется неудобным. Пусть-ка займутся лучше кому положено по долгу службы, как отцу Лиды — старшине столичной милиции. Вот проводит он на вокзале товарища, сдаст портфель — и открывайте, смотрите тогда сколько угодно, а ему самому рыться в нем совершенно незачем.

— Но мы ничего не тронем, — настойчиво убеждала его девушка. — Может, он нарочно оставлен преступником каким. С определенной целью.

— Тем более тогда незачем открывать, — упрямо не соглашался парень. Но, сказав так, он невольно и осекся: что-то да знала от отца Лида, если тревожилась. И в самом деле, могли вещь оставить с каким-либо дурным намерением. — Вот связался… — неожиданно засокрушался он. — Целое следствие еще начнется!

— Что зря гадать? По крайней мере знать будем, если посмотрим.

Теперь, чем заметнее нервничал Игорь, тем спокойнее держалась Лида. Переспорить или переубедить ее было трудно, и он уступил, сдался.

Они поставили в универмаге на подоконник «дипломат» и медленно, осторожно открыли.

И оба обрадовались.

Да и как было не ликовать: внутри портфеля аккуратными, плотными стопками спрессованно лежали тетради и книги — ничего страшного, тем более предосудительного не обнаружилось. И Игорь не преминул упрекнуть подругу:

— Ох и выдумщица! Надо же сказать такое: динамит, взрывчатка…

Он с облегчением покачал головой. Лида хихикнула.

— Учебники и конспекты, — пояснил он, закрывая портфель. — Не пойму только, какие…

Разглядывать их и листать не стали.

— А я было подумала, что книги художественные.

Лида взялась было помочь нести находку, но быстро отставила: ручка чужого портфеля пахла чем-то мазутно-машинным. Она поднесла перчатку к носу и невольно поморщилась, Игорю же, наоборот, понравился этот запах. Он будил память об умершем отце, о его ладонях, пахнувших когда-то смазочным маслом, воскрешал отцовское лицо — усталое и взволнованное после работы и возвращения к семье. Игорь тогда пошел только что в школу, отец работал на заводе наладчиком станков и шутя называл его будущим «мастером по металлу — хлебу и салу». Никаким мастером Игорь пока не стал, но присказку отца запомнил.

Идти с портфелем на вокзал, откуда уезжал друг, по правде говоря, не хотелось. Но зато там, на вокзале, он мог и отдать портфель милиции.

— А знаешь, — оживленно предложила вдруг девушка, — давай «дипломат» отвезем к нам? Папа не ушел пока на дежурство, и я посоветуюсь с ним, согласен?

Предложение Лиды имело свой смысл: старшина лучше их разберется, как поступить с находкой. Вдобавок Лида подкрепила мысль и тем, что в целом районе папа едва ли не лучший милиционер, «поймавший самых неуловимых преступников».

Они выбрались из торговой сутолоки и остановили такси. Машина вынеслась на Садовое кольцо и влилась в вереницу огней. У дверей квартиры Игорь оставил чужой «дипломат», и Лида заговорщицки подмигнула ему, будто бы говоря: нашла я работу папе, то-то обрадуется.

Оба они учились когда-то в одной школе и в одном классе. Перед призывом в армию Игорь работал на стадионе, Лида устроилась лаборанткой, поступила в институт и слушала лекции на вечернем отделении.

Три раза в неделю она возвращалась домой поздним вечером, и Игорь, договорясь заранее, встречал ее.

На перроне вокзала он рассказал отъезжавшему другу о найденной вещи. С игривым настроем тот отбывал на соревнование и, прощаясь, посоветовал непременно «взять бутылку» с того, кто забыл портфель. Игорь поморщился, ничего не ответив.

Поезд ушел. И он остался один. На пригородные электрички торопились после работы люди. Мысль о портфеле не переставала тревожить. Хотелось скорее знать, забрал ли его отец Лиды или изучает дома… А может, ждет от него звонка, чтобы узнать подробности — в любом случае требовалось позвонить.

В трубке трепетно откликнулась Лида:

— Господи, такое было, что и представить не можешь…

Что произошло — она не сказала, а лишь сообщила, что отцу надобен телефон, и