Дом без соседей - Геннадий Борисович Пациенко

— Да я же не у себя! — пояснил он, боясь, что положат трубку. — Я у вокзала.

— До сих пор?

— Ну конечно.

— Езжай домой, а там созвонимся. У папы совершенно нет времени, — добавила она, — ему срочно в отделение надо. В нашем дворе драка произошла.

— С кем?

— Потом расскажу.

— Я лучше приду и заберу «дипломат», рядом же?..

— Поздно ведь, мама возражать будет. — Голос девушки был озабоченным, и потому хотелось сразу помочь, чтобы не мучилась, не терзалась из-за навязанной им находки. Ну что в том плохого, если бы он подъехал и взял бы портфель?

— Знаешь, мне почему-то хочется изучить этот «дипломат» самой, — неожиданно ответила она с нажимом на слове «этот». — Если ты не против, я позову из соседнего дома подружку, чтобы было все при свидетелях.

— Делайте что хотите, — ответил он, еще больше не понимая ее намерений. — Вам там виднее.

В будку сразу же застучали. Прикрывая ладонью трубку, он обернулся на стук. Женщина за стеклом требовательно и напористо трясла дверцу.

— Гонят меня, Лида…

Но трубку уже повесили.

Через час он позвонил ей.

— Сейчас ты узнаешь все, — заинтригованно ответила девушка. И с женской обстоятельностью подробно поведала о приключениях в их доме.

А начались они с той минуты, когда, оставив привезенный с собою портфель, Лида повела прогуляться во двор собаку. Там к ней подбежала соседка: «Отец дома?» — «Да, а что?» — «Пьяные возле телефонной будки!» — «Я с собакой к ним не пойду», — «Не о тебе речь. Они убивают кого-то!»

— Я побежала к отцу в квартиру. В нашем дворе, сам знаешь, как что неприятное, так сразу к отцу: помоги, ты же милиционером работаешь! Ну, папа, конечно, не отказывается, ждать себя и в этот раз не заставил: в чем был, в том и выскочил.

За ним я с собакой. И соседи бегут. У будки — побоище: двое парней избивают третьего. Бьют по голове оторванной телефонной трубкой. Лицо у того в крови… Папа с ходу их разнимать. А они к нему. Папа приемы знает: схватил одного, второго, а третий нож выхватил: «Не подходи, убью!» Я как закричу: «Папа, оставь его!» А собака вдруг вырвала поводок и кинулась на спину бандиту. Тот сразу и нож выронил. Заломили руки бандиту и держат… Что творилось, если б ты видел! У собаки рык, и шерсть дыбом. Я кричу ей: сидеть! Соседи топчутся, и не поймешь, то ли боятся, то ли помочь папе хотят…

Лида умолкла, затем, успокоясъ, продолжила:

— Отец от себя позвонил в отделение, а собака караулила этих молодчиков: начнут шевелиться, она рычит, а я рядом стояла, пока подъехала машина с мигалкой. Парни оказались вокзальными ворами и что-то там не поделили, ну, и решили проучить своего… У нас тут можно встретить кого угодно из-за соседства с вокзалами. Мама иногда с собакой у подъезда встречает меня, если одна возвращаюсь. А здорово я выучила собаку в кружке служебного собаководства, правда?

— Но что же с портфелем?! — не выдержал он.

Лида тихо попросила его секундочку подождать. Игорь догадался, по бумажному шелесту в трубке определил: разговаривая с ним, она заодно и листает какие-то бумаги.

И он понял, что в портфеле нашлось нечто такое, о чем Лида сразу и не сказала. Значит, не подвело чутье: что-то готовилось для него.

Он не выдержал и спросил, что интересного обнаружилось ею.

— Слушай, вот, — с непривычным для нее вздохом проговорила девушка, становясь сразу серьезной. — Вначале нашли мы блокнотик. А в нем телефон какого-то Самсонова, оказавшегося старостой группы. Позвонили. Жена этого Самсонова ответила, что он спит и никаких портфелей никогда не терял. Мы опять объяснять. Вроде поверила. Разбудила своего Самсонова. Портфель, говорит, у вас Родичева. Только он один с собой книги и носит, так как не может заниматься дома. И дал телефон. Мы опять звоним. Начались расспросы: кто да что? Объяснили. Оказалось, мать этого Родичева. Он, говорит, у тетки сегодня ночует. А за «дипломат» вам спасибо: утром приеду — заберу.

— И кто же он, этот ваш Родичев?

— Студент-вечерник, как и я. Только в механическом техникуме, если верить.

— Почему «если»?

— Мы одну бумагу нашли и, кажется, тебе известную… — голос Лиды заключал уже открытый упрек.

Слушая ее, почему-то думалось, что, отвечая и рассказывая, девушка прикрывает трубку, советуется о чем-то с подружкой. Даже на расстоянии угадывалось присутствие в комнате кого-то еще.

— Разыгрывать, значит, решил со своим приятелем…

Странный, непонятный упрек стушевал Игоря:

— О чем ты, Лида?

— Скажешь, что ничего не знаешь?..

— Абсолютно.

— И насчет этой бумаги?

— Какой?

— Той, что в конверте.

— Да вы что, в самом-то деле? Сговорились там?

— Мы нашли бумагу, написанную в папино отделение.

— Прямо детектив, и только! — вырвалось у него с невольным смехом. — Я-то при чем здесь?

— А ты послушай, — в тон ему ответила Лида. Б ней тоже как бы зародилось сомнение в непричастности Игоря к написанному, что отыскали они с подружкой в последний момент в портфеле.

Он невольно прижал трубку плотнее, прильнул к ней, напрягаясь ожиданием, и отчетливо улавливал шелест разворачиваемой бумаги.

Не начиная чтения, Лида предупредила, что бумага с ошибками и читать она будет как есть. Тонкий голосишко ее со старательным усердием начал произносить в трубку написанное:

— «Начальнику 29-го отделения милиции от Родичевой Марии Петровны, проживающей по адресу: Екатерининский проезд, 10, кв. 17.

Я, Родичева М. П., жена слесаря Родичева Сергея Николаевича из домоуправления, ставлю Вас в известность, что мой муж каждый день приходит с работы пьяным, водит дружков и приносит с собой бутылку, которую они затем распивают. После этого муж начинает придираться и драться, обзывать всякими словами, детям тоже нет никакой жизни. Младшему сыну-школьнику не дает заниматься, начинает его ни за что бить. Я как мать вступаюсь в защиту ребенка, но мне попадает тоже.

Старший сын Коля работает на заводе токарем, учится вечером в техникуме. Дома ему нет никакого покоя, хотя возвращается Коля только, чтобы переночевать, зная нашу обстановку. Вот, к примеру, вчерашний день. Сын Коля сидел и чертил схему. Вдруг Родичев, мой муж и отец Коли, подлетел к сыну и отнимает у него чертежную доску, а потом начал ее ломать и рвать чертежи, Колины документы. Ну сын оттолкнул его от себя и продолжал делать свою работу. Но муж Родичев на этом не успокоился. Он взялся бросать с балкона семейные тапочки, крича: «Сейчас все повыбрасываю и поломаю! А потом и вас всех выкину!»

Вот такова наша жизнь,