Громовы Лозы - Райна Фотева

характерный звук), открыла водительскую дверь и, прежде чем сесть, обернулась, глядя на дом Самсоновых. А потом на Катю. Гостья была слишком далеко, чтобы можно было считать что-то во взгляде, но незнакомка застыла, и даже возникло чувство, будто она сейчас снова захлопнет дверь и подойдёт. Но девушка села за руль, покопалась в телефоне, поставила его в держатель на приборной панели и, развернувшись в три движения, уехала по новой дороге в направлении Духового.

Катерина ощутила, как на душе стало легче, прямо физически легче, словно сняла с плеч тяжёлый рюкзак, который таскала целый день. Она присела к племяннице, которая пыталась кормить Ромео свежей травой, а он лишь отворачивал морду в сторону, чтобы снова открыть пасть и вытащить язык. Девочка смеялась и повторяла «на!». Потом они походили ещё немного: дошли до курочек бабы Любы на окраине, им Тома тоже побросала всякой травы за сетку, затем побегала по лугу, полежала на большом тёплом камне и пришла к тёте на ручки. Катя с удовольствием подняла её, пристроила на бедре и повернулась к дому. Тогда и увидела, что к ним широкими шагами идёт Павел. Лицо у него было серьёзное, брови нахмурены. Серую однотонную футболку лёгкий ветерок трепал по бокам.

— Привет, — слегка улыбнувшись, произнёс он, когда приблизился достаточно, чтобы его услышали. Тамара тут же повернулась к нему лицом, чуть не попав Кате в глаза своими плюшевыми ушами.

— Доброе утро, — ответила девушка, не спуская с Паши глаз, желая понять, что произошло или происходит, но он очевидно был не в порядке.

Он также пристально смотрел на неё несколько секунд, затем перевел взгляд на малышку и улыбнулся, Тома тут же протянула к нему ручки, и Паша принял её в объятья.

— Всё в порядке?

— Да, — спокойно ответил он. Тамара немного потрогала его отросшие волосы, затем обняла за шею и отвлеклась. — Бывшая приезжала.

Катя застыла изнутри от этих слов. Он немного рассказывал об Алёне раньше. Особых подробностей не было, но главное она поняла между строк: больше двух лет, много алкоголя, много секса, она любила — сто процентов, он говорит, что тоже любил, но, по мнению Кати, это больше похоже на что-то другое; расставание было для него болезненным, и, скорее всего, это ещё не пройденный этап (опять же по Катиным впечатлениям). И вот она приехала. Значит, он её позвал. Катя неосознанно прикоснулась к шее под волосами и опустила взгляд туда, где Ромео лежал в траве, разложив свой длинный пушистый хвост прямо на созревающие одуванчики. Это всё было больно. Больнее, чем просто увидеть через окно другую в его доме.

Когда Тамара заёрзала, желая встать на ноги, Павел опустил её вниз. Девочка тут же подбежала к собаке, а он переплёл свои пальцы с Катиными, приблизившись вплотную. Катя посмотрела на мужчину. Глаза были большими и грустными, губы слегка поджаты, но их соединённые руки не давали хода мыслям о конце их связи. Паша здесь и держит её за руку, а бывшая уехала: насовсем или временно, но уехала.

— Я не приглашал её, — произнес он. — И не звонил. И не писал. Я даже скрыл её статусы в мессенджерах.

Катя видела его страдания между слов: в интонациях и даже дыхании. Её друг переживал. Мужчина, который за последнюю неделю целовал её больше, чем бывший парень за последний год их отношений, переживал из-за приезда другой. Сострадание соперничало с ревностью в Катиной крови, но ведь большую часть только что сказанных слов он произнёс ради неё, для её спокойствия. Паша склонил голову, прижимаясь к Катиному плечу, глубоко вздохнул.

— Она застала меня врасплох, — прошептал он, — позвонила, когда уже была здесь.

Катя сжала его руку, показывая, что слышит и поддерживает, но малышка Тома требовала внимания, поэтому девушка освободила ладонь и подняла племянницу, которая уже явно устала. Тамара серьезно рассматривала соседского дядю, положив головку на Катино плечо, как только что делал он, словно показывая, кому на самом деле принадлежит это место. Паша улыбнулся.

После прогулки, когда племянница снова перешла под опеку своей мамы, Катя почти весь день занималась наведением порядка в «Августе». Там в целом всё было готово, но требовалось проветрить, потом протопить, обновить гигиенические наборы, принести свежие полотенца и немного «комплиментов», как говорят в этом бизнесе. Для Катерины сам этот коттедж уже был как комплимент — новый, красивый, уютный. Она создавала его, вдохновленная многочисленными фотографиями в сети, где сельские интерьеры превращали в произведения искусства, стараясь сохранить душу этого места, этой деревни, не опошляя прогрессом. Катя ещё раз проверила, работают ли основные электроприборы, убедилась, что на подоконниках чисто, и вышла. У озера тоже царили уют и порядок — деревянные шезлонги, беседка и зоны для пикника. Гости ожидались только через час, поэтому она с чистой совестью села у воды на доски пирса.

Мыслей было много. Чувств много. Она знала ещё двенадцать дней назад, что ступает на зыбкую почву, целуя человека, который однажды уже разбил её. И лучше не будет. Она будет разбита и в этот раз, и надо умудриться себя защитить. Как-нибудь.

Никак.

Катя распустила волосы и долго перебирала их, перекинув через плечо, потом, погрузившись в мысли, снова и снова накручивала пряди на палец, глядя на небо, деревья, воду. Главное — не влюбляться, решила она. Держать своё сердце подальше. Она так умеет, опыта уже достаточно.

Когда сработал будильник как напоминание о времени прибытия гостей, Катя поднялась и пошла к дому. Пару часов спустя, после заселения, ужина и долгого разговора с Ваней о его планах на будущее девушка наконец поднялась к себе. Она только успела сесть на кровать, когда звякнул телефон.

Самсонов Павел: Я забыл, какое окно твоё

Самсонов Павел: Выйдешь?

Катя накинула худи и вышла. Павел стоял за забором у дороги и смотрел в темноту в направлении реки. Когда она подошла, первое, что он сделал, — взял в ладони её лицо и нежно поцеловал несколько раз. Казалось, он пытается набраться воздуха между погружениями под воду. Он целовал и целовал, как будто откладывал прозапас. Катя обняла мужчину за спину и принимала каждый его вдох. Деревья и темнота позднего вечера скрывали их от посторонних глаз, хотя у гостей свет горел во всех окнах.

— Я соскучился, — прошептал Паша, сжимая девушку в объятьях и зарываясь носом в её волосы. — Как твой день? Пройдёмся?

Он взял Катю за руку, уже привычно переплетая пальцы, и они пошли по улице в сторону старого дуба на холме. Ромео,