Громовы Лозы - Райна Фотева

— Сегодня приехали гости, ты, наверное, слышал. Девять человек, четверо детей, собачонка с ними ещё, — улыбнулась Катя. — Так что нам всем было чем заняться. А ты как?

— Я спал несколько часов, потом в магазин гонял. Честно, хотелось напиться, — проговорил он, глядя на собаку. — Даже налил себе в какой-то момент, потом пошёл и выбросил это всё.

— Куда?

— Куда выбросил? — удивился Паша, посмотрев на подругу. — Вылил в компостную яму. Не хочу пить от таких эмоций, хватит.

— Ты — молодец, — ответила она. — Контролируешь ситуацию, значит справляешься.

Ромео принёс обломок ветки, и Паша бросил его вдаль, а потом повернулся к Кате и положил руки на её плечи, собираясь снова обнять. Долго смотрел в глаза, а затем произнёс:

— Люблю тебя. Я тебе уже говорил?

— Да, говорил, — с улыбкой ответила она.

Он нежно поцеловал её в губы и снова уставился в глаза.

— А ты меня любишь?

— Нет.

— Всё ещё нет? — игриво возмутился Павел. — Но мы ведь так много целуемся прямо в губы, — и он снова поцеловал девушку.

— Это терапевтические поцелуи.

— Точно, ты меня просто лечишь, я забыл. А на самом деле ничего ко мне не чувствуешь, да? Понятно.

Катя видела, что Паша дурачится, но несмотря на это вдруг заговорила серьёзно:

— Мы же оба знаем, что это временно. — Он снова сосредоточился, устремив взгляд карих глаз на подругу, нежность сменилась внимательностью. — Ты скоро уедешь, а я не буду тебя ждать.

— Не будешь? — она помахала головой, подтверждая его слова. — Всё равно люблю тебя, — ответил Павел, снова целуя, а потом взяв её за руку.

Ромео сиганул в кусты, заметив птицу.

Паша закурил.

Катерина едва заметно вздохнула и подняла глаза к звёздному небу, надеясь, что всё, сказанное ею только что, — правда, а не самообман.

14

Май ввалился в календарь, заваливая Лозы цветущими деревьями. Все праздники и выходные вокруг цвели сады: яблони, сливы, вишни, груши, абрикосы, черёмуха, а гордый каштан уже поднял вверх свои брутальные стрелы. Катя обожала это время, и как можно его не любить, когда вокруг такая красота? В летние дома приехали жильцы: и возрастные супруги, которые проводили в Лозах все тёплые месяцы, и семьи помоложе с маленькими детьми — для отдыха на длинных выходных.

* * *

Тогда-то мы и увиделись все вместе, впервые с детства.

Как только Миша освободился от работы, мы погрузились в «Додж Караван» со всем нашим хозяйством, включающим четверых детей и старого ньюфаундленда Рони, а также парня старшей дочери Нины — Марка. Муж мой за глаза называет его исключительно «Карл», потому что после первого упоминания о нём единственное, что мог вспомнить Мишка, что у парня что-то от Карла Маркса. Позже к нам ещё должны были присоединиться друзья. Едва машина припарковалась, дети высыпали на улицу, за ними собака, а я едва успела поймать на выходе младшую Дарью, которую отстегнули мальчишки.

Наш большой семейный дом стоял вторым с конца деревни между хозяйствами двух активных бабуль-подружек: бабы Ани и бабы Любы, поэтому был под присмотром, тем более Громовы всегда на месте и при необходимости помогали с разными хозяйственными вопросами. Например, сейчас дядя Витя протопил дом к нашему приезду. Хорошие отношения с соседями — это очень важно, ещё раз подумала я, входя в большое тёплое помещение кухни с малышкой на руках. Даше год и девять месяцев, путешествие в триста двадцать километров ей порядком наскучило, так что теперь она хотела только двигаться, и удержать её было нелегко. Двадцатилетняя Нинель за ручку с «Карл Марксом» пошла показывать владения, погодки Лёша и Тёма рванули к загону с курицами у бабы Любы, а Миша разгружал вещи.

— Дочь! — крикнула я в открытое окно. Нина обернулась. — Надо или папе помочь с сумками, или взять Дашу, чтобы ему помогла я.

Нина кивнула, и они с Марком пошли к воротам. Следующий час мы разбирались с обустройством: убирали продукты, готовили постели, ополаскивали посуду, проверяли электрику и разные мелочи, вытаскивали на улицу садовую мебель. А к вечеру были готовы показаться на людях. Даша быстро вытянула меня на улицу, где я тут же наткнулась на идущего к нам вдоль заборов Павлика. Это, конечно, уже совсем не походило на то, что я видела в детстве, но избавиться от дежавю было сложно. Какой же он красивый, — снова подумала я. Высокий, по-мужски крепкий, хоть и не раскаченный, ноги не тощие, как у многих, и эти его отросшие кудрявые волосы — я почти рассмеялась.

— Эй, красавчик! — крикнула я, улыбаясь.

— Погоди, — откуда-то со двора раздался голос моего мужа, отчего я прыснула со смеху, — пока занят, зай.

— Не переживай, — ответила я, — тут другой красавчик идёт!

Пашка улыбался, и я видела искреннюю радость в его глазах и улыбке. Он выглядел в сотню раз лучше, чем в феврале, когда мы виделись. Хоть и без столичного лоска в облике или одежде, но и следов алкоголизма и нечистоплотности тоже не было — обычный здоровый областной мужик.

Мы обнялись. Крепко, как если бы не виделись несколько лет. Затем он присел перед моей дочерью и слегка пожал её маленькие пальчики. Даша серьезно рассматривала его лицо, потом ретировалась за мои ноги.

— Как добрались? Всё в порядке? — спросил брат, приобнимая меня за плечи, как в детстве, когда он наконец дорос до меня, а затем и перегнал.

— Да, всё отлично. А ты тут что? Не заскучал?

— Вообще нет, — тут же ответил он. — Вчера бывшая приезжала.

— О как! — только и смогла произнести я. — Из Москвы? Это ты её позвал?

— Из Москвы, но я её не звал.

— Какая целеустремленная девушка.

— Наверное, хотела остаться здесь на выходные. А я отправил её обратно. Сказал, чтобы не ждала. — Последние слова он говорил, глядя куда-то вдаль, или внутрь себя.

— И как ты после этого?

— Прикинь, даже не напился! Но очень хотелось, конечно.

— Так ты теперь совсем не пьёшь? — на всякий случай уточнила я, потому что, когда народ соберётся и начнутся шашлыки, без алкоголя не обойдётся.

— Пью, — почесав щетину, ответил он. — Просто тут был такой порыв, мне не понравилось. И я его остановил.

— Горжусь тобой! — прижимаясь к нему и обнимая за талию, произнесла я.

— Это ещё кто такое? — раздался грозный голос Михаила, выходящего из сада.

Пашка отклонился и выглянул навстречу.

— Ааа, — смешливо произнёс муж, протягивая руку, — этого лешего я знаю!

— Сильно