Под вересковым небом - Метте Танзен

на временное жилье растет, — раздается в машине, я узнаю голос и понимаю, что наткнулась на одну известную утреннюю новостную программу. — По оценкам, около двух миллионов немцев в настоящее время живут в меблированных квартирах, которые они арендуют всего на несколько месяцев. Немцев привлекают предложения о работе в других городах, но жизнь в отелях им надоела.

Интересно! Радиопередача прямо для меня. Вообще, я планировала остановиться в том отеле в Гамбурге, в котором жила во время последних тренингов в судоходной компании. Но, может быть, стоит рассмотреть и план Б. Я внимательно слушаю дальше.

— Многие из таких «кочевников» являются фрилансерами или работают в таких прибыльных сферах, как IT, строительство или связь. Они хотят жить в полностью обустроенном доме, который соответствует их личному стилю жизни: с оборудованной кухней, уютным диваном. Но все это только на ограниченный срок. Ответом на такой мобильный образ жизни являются так называемые пансионаты. Тренд, который…

На этом моменте я выключаю радио. Мне нужна тишина, чтобы все обдумать. Насколько я помню, сын госпожи Андерсон тоже планирует обустроить в Люнебурге пансионат. Поэтому мне и пришлось уехать раньше из своей прекрасной квартиры. Он захотел переоборудовать весь дом. Интересно, насколько продвинулись дела? И сколько времени занимает дорога из Люнебурга в Гамбург? По моим подсчетам, добрых полчаса. А в судоходную компанию я должна приезжать всего три дня в неделю. Это не проблема, можно даже добираться на поезде. Остаток времени я смогу проводить в прекрасном Люнебурге: кататься на велосипеде, ходить за покупками на рынок и много чего еще!

Мне становится легко на сердце, когда я представляю, что следующие три месяца смогу провести так, как хочется мне. Я снова вспоминаю фотографию с козами, которую Бетти прислала утром. Как же хорошо было на ферме у Лив! Как же замечательно я чувствовала себя на пустоши и в своем гнездышке под дубом.

Светофор снова загорается красным. Я хватаю телефон, открываю журнал звонков и пролистываю его вниз.

Всякая всячина

Улица Ваагештрассе, 18. Я смотрю на записку с номером дома, потом на фасад здания, потом — снова на записку. Это вообще возможно? Я уверена, что записала именно этот адрес: улица Ваагештрассе, дом 18. В точности так, как продиктовала госпожа Андерсон.

Я стою в самом центре Люнебурга и совершенно сбита с толку. Машину припарковала неподалеку.

«Вам лучше всего поговорить с моим сыном лично, — посоветовала мне госпожа Андерсон, когда я попыталась узнать у нее, как обстоят дела с пансионатом. — Спросите в магазине. Обычно он всегда на рабочем месте».

Но госпожа Андерсон не упомянула, что магазин ее сына — это пекарня. Вернее, та самая пекарня в Люнебурге.

Я недоверчиво качаю головой, но все же медленно поднимаюсь по ступеням к входу. Хочу открыть дверь, но она заперта. И тут я вижу маленькую, уже знакомую мне табличку:

Закрыто! Все распродано.

Просто прекрасно! Я не удивлена. Разворачиваюсь, спускаюсь по лестнице обратно. Что теперь делать? Мой взгляд падает на вторую дверь, довольно неприметный вход слева. Разве не туда направилась Дереза, такса Класа, когда мы возвращались после ужина? Я с любопытством подхожу к двери и, конечно, на табличке вижу имя: «Клас Андерсон». Этого просто не может быть. Клас — сын моей бывшей, теперь вышедшей на пенсию, хозяйки квартиры. А значит, теперь он официально является владельцем моего гнездышка.

Я делаю глубокий вдох, собираюсь с мыслями и звоню в дверь. Вскоре раздается гудение, я нажимаю на ручку двери и захожу в крошечный, довольно темный коридор. Единственным источником света здесь является витраж во входной двери, бледный свет от которого падает прямо на лестницу. Не успеваю я ступить и шага вверх, как раздается громкий собачий лай. Дереза бежит по лестнице так быстро, насколько позволяют ее короткие лапки. Оказавшись рядом, такса обнюхивает меня — и начинается настоящий танец радости. Дереза скачет так, будто мы с ней лучшие друзья уже как минимум десять лет, но, к сожалению, не виделись последние три года.

— Привет, Дереза! — Я чувствую себя польщенной. — Как же я рада тебя видеть!

Я на секунду наклоняюсь и глажу таксу по спине. Ощущаю рукой тепло густой шерсти.

— Как поживаешь, красавица? Где потеряла хозяина?

— Я здесь! — раздается сверху глубокий баритон.

Все происходит неожиданно, и я чувствую себя застигнутой врасплох за разговором с таксой. Поднимаю глаза, но никого не вижу.

— Тогда давай пойдем наверх.

Мы вместе поднимаемся по лестнице, при этом маленькой собачке приходится подпрыгивать на каждой ступеньке. Она добирается до самого верха, даже не запыхавшись. Надо признать, Дереза в отличной форме.

Я ощущаю ладонью приятную поверхность изящно изогнутых перил. В самом конце деревянной лестницы виднеется белая лакированная дверь. Она открыта. Видимо, мы пришли. По крайней мере, моя спутница сразу же забегает внутрь. Я осторожно стучу и присоединяюсь к Дерезе, следуя за собакой в столовую. Квартира Класа в этом старом доме невероятно светлая, на мгновение меня почти ослепляет. В глаза бьет свет из трех больших окон напротив, одна из створок открыта.

— Привет? — Я останавливаюсь и осматриваюсь в поисках хозяина дома.

Вместо ответа слышу отчетливое шипение кофемашины. Кухня, должно быть, расположена слева. Дереза уже направляется туда. Ее коготки тихо цокают по дощатому полу. Я вижу Класа за кухонным островком, прямо как в ресторане. Он сосредоточенно возится с кофемашиной. Когда мужчина наконец поднимает взгляд, уголки его губ слегка вздрагивают.

— Подумать только. — Мужчина обращается к собаке: — И кого ты к нам привела?

— Меня, — отвечаю я вместо Дерезы. — Фрауке, если еще не забыл.

— Конечно, Фрауке.

Бровь вздрагивает вместе с уголками губ. Он улыбается?

— Будешь капучино?

Я нерешительно пожимаю плечами. Клас воспринимает это как знак согласия и уже готовит вторую чашку кофе. Очевидно, это более серьезное занятие. Оно сопровождается громким шумом от помола зерен, энергичным выстукиванием и наполнением рожка кофемашины, сильным шипением трубки, с помощью которой маэстро делает молочную пенку.

Поговорить в таком шуме не удастся. Что, кстати, дает мне возможность не только насладиться восхитительным ароматом кофе, наполняющим кухню, но и поближе рассмотреть мужчину. Клас одет в выцветшую джинсовую рубашку. Половина пуговиц расстегнута, манжеты болтаются. Волосы мужчины взлохмачены, справа на лице виднеется след от подушки.

Дело завершено: на блюдцах слегка звенят две чашки. Не начиная светских бесед и даже не спрашивая, что я делаю в его квартире, Клас несет чашки мимо меня в столовую. Мы с Дерезой идем следом, и я замечаю, что Клас одет