Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

Виталик посмотрел на пачку и скривил лицо: «Бабские». Это был шоколадный Chapman: Зоя купила их, потому что помнила с институтских лет, что Chapman — это хотя бы немного вкусно.

Виталик сказал: «Дай жигу». Зоя дала ему зажигалку, а Виталик перехватил её руку и подтянул к носу Зоино запястье.

— Духи у тебя, конечно… — он повторил фразу из машины.

После официальной части собирались у кого-то в номере. Пили вино и играли в «шляпу». На третьем раунде, в котором можно пользоваться исключительно словами на букву «п», Зоя вывела свою команду в лидеры, сумев за две секунды до звонка таймера объяснить слово «силикон» через словосочетание «приподнять природное». После победы Виталик объявил тост: «Предлагаю выпить за нашего капитана Зою. Нечасто встретишь женщину, так органично сочетающую в себе ум и красоту». Зоя ответила: «Ну здрасьте-приехали, а как же феминизм», но «феминизм» уже растворился в гомоне и смехе. Только Виталик услышал. Он наклонился к Зое, положил ладонь куда-то туда, меж лопаток и сказал на ухо, не шёпотом, а чётко: «Да ладно, тебе же нравится».

Так вышло, что Зое было негде ночевать. Ну, что значит «так вышло». Её соседка по комнате ушла с их единственным ключом, а Зоя намеренно ей не напомнила.

— Наташа свалила, мне теперь негде спать… — как бы расстроилась ситуации Зоя, когда они с Виталиком курили на балконе.

— Я знаю.

— Тогда позови меня спать к себе, ты же один в номере. — И чтобы было не так страшно от сказанного, Зоя решила быстро спросить: — Кстати, а почему ты один, а мы все по двое?

— Потому что я охуенный и говнюк, — Виталик рассмеялся.

Он докурил и сказал «оставайся». Потом: «Ну давай, что ли, выпьем». Зоя кивнула, не догадываясь, что в ближайшие месяцы услышит эту фразу примерно двести тысяч раз.

Они выпили, поговорили о кино. Зое хотелось патетики:

— У тебя какой любимый фильм Балабанова?

— Ну, «Жмурки». И «Кочегар».

— А у меня «Мне не больно»…

— Так понятно, ты же баба.

Замолчали. Патетика не шла.

— А зачем ты пишешь сериалы? — спросил Виталик.

— В смысле?

— Ну, ты же можешь нормальное кино писать.

— Типа с хештегом deep?

— Типа да.

— Ну, я пишу… Просто пока не получается с полным метром. А с заявками на серики как-то лихо полетело.

— Не боишься выписаться и весь талант на это просрать?

— Почему сразу просрать? Может, мне это на роду написано вообще…

— Ну как — почему. Потому что сериалы — это фуфло. Таймкиллер. Вот фильм — это цельное завершённое высказывание. А сериал так сделан, что не может стремиться к завершённости. Поэтому это не искусство.

— А все прям великое искусство должны делать, да?

— Все — нет. Но ты — да. У тебя талант.

— А ты тогда почему кино не пишешь?

Виталик на это промолчал. Он встал с дивана и направился в сторону ванной. Зоя услышала, что он чистит зубы.

Вернулся в комнату, сел рядом и поцеловал Зою, толкнув её на спину — сильно, как мужик.

Целовался Виталик страстно, до стука зубов. Уверенно, с напором, вместе с тем непредсказуемо. Зоя поняла тогда, что ей кранты. Ведь Виталик, получается, был её идеальным типажом: гопник-интеллектуал. То есть ещё не Ян, но уже и не Андрей.

Он много матерился и разбирался в фильмах новой румынской волны. Он ел с набитым ртом и мастерски затыкал за пояс оппонентов в дискуссиях. Он сплёвывал сквозь зубы и жонглировал фамилиями режиссёров, которые она никогда не слышала.

— Так и знал, что ты без лифчика.

— Слушай, вообще-то у меня типа есть парень.

— Ты это вовремя сказала, — Виталик вынул руку из-под Зоиного свитера.

Помолчали.

— Давай спать, — предложила Зоя.

— Ну у тебя же типа есть парень.

— Ну а я чего. Мы ведь будем просто спать.

Для надёжности, Зоя легла в кровать, оставшись в одежде. Вытребовала отдельное одеяло. Завернулась в него. Броня. Виталик не стеснялся: разделся до трусов, бросил ей что-то в духе «Странная ты баба, конечно», и до обидного быстро отрубился.

Зоя уснуть не могла, хотя и надеялась: она верила в работу ритуала «я на новом месте, приснись жених невесте». Почему-то момент первого поцелуя с человеком завораживал её куда больше, чем первый секс. Как будто для поцелуя нужно много уверенности, смелости, отваги. Перед каждым своим первым поцелуем с кем-то новым Зоя трепетала, а к сексу она, честно говоря, достаточно ровно относилась. Ну да, оргазм, ну да, спасибо. Куда интереснее то, что бывает до, и разговоры после; может, даже комментирование процесса пост-фактум. Но в обществе это, вроде как, не принято. В обществе принято любить секс и при наличии постоянного партнёра заниматься им каждый день. Лучше бы утром и вечером. Ну, если отношениям 10+ лет, то хотя бы три раза в неделю — вынь да положь. Зоя не знала, откуда у неё такие цифры в голове. То есть, нет, знала: так говорили её знакомые замужние женщины. И что-то подсказывало Зое, что женщины всё-таки врут. Зоя удивлялась тому, что нередко, рассказывая приятельницам о новых завязавшихся отношениях, первой реакцией были вопросы «а он высокий?», далее «а кем он работает?» (что в переводе с деликатного — «а деньги есть?»), следом — «а секс был?». На жалобы о проблемах в уже длительных отношениях, вопрос «как у вас с сексом?» задавался тоже одним из первых.

Так странно. Уместнее же спрашивать: а ты хочешь его целовать? он умеет тебя услышать? ты можешь закрыть глаза на его бесячие стороны? А всё потому что у нас в кино у всех эрекция за полсекунды, и, судя по скорости стыковки, люди не носят трусов, колгот, фонтанируют природной смазкой без прелюдий и кончают за минуту.

Вот Сенька её понимает. У неё и на пижамной майке написано «Russian literature is better than sex»[25].

Зоя так и не уснула до самого утра и, чтобы избежать неловкости, какая бывает по пробуждении после первого романтического сближения, выскользнула из номера и направилась к себе. Подойдя к двери, вспомнила фальшивую причину своей ночёвки у Виталика: ключа от двери у неё не было. Тогда Зоя вышла на улицу и направилась гулять в ещё не проснувшийся лес. Зоя подставляла лицо солнцу, трогала, улыбалась. И тихонько подпевала игравшим в наушниках The Smiths.

Driving in your car

I never, never want to go home[26]

Брела по тропинке и всё не могла понять,