Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

22:47, 95 ударов в минуту

99 ударов в минуту

95 ударов в минуту

нет, выше

123 ударов в минуту

138 ударов в минуту

ещё повыше

да нет же, не здесь, дай сюда (берёт руку и кладёт куда надо)

144 ударов в минуту

да, вот так

160 ударов

да

да

да!

163 ударов в минуту

сейчас умру, не останавливайся

163

163

170

185

— Было? — спросил Виталик.

— Угу. С первого раза ещё ни у кого не получалось, — подытожила Зоя.

Соврала, чтобы сделать Виталику приятно. Ведь он сделал приятно ей.

— И ты подумай, это всего-навсего триал-период[27], — сказал Виталик.

Если сейчас триал-период, то в скором времени ожидается настоящий, взрослый, не понарошку, подумала Зоя и, замечтавшись о совместном будущем, положила голову Виталику на грудь. Он двинул рукой её голову вниз по животу.

— Сначала с мамой познакомишь, — отшутилась Зоя. Ей почему-то не очень хотелось.

— Не выйдет, — ответил Виталик.

И Зоя уже успела расстроиться от того, что совместное будущее всё-таки под вопросом, как Виталик сказал:

— Моя мама умерла, когда я в седьмом классе был.

А потом умерла и Зоя, только уже от стыда.

Неловкий разговор про маму напрочь выбил из головы манёвр с забытыми серёжками. Но портмоне с карточками она у него всё-таки оставила; действительно случайно. Об этом Виталик сообщил, когда Зоя ехала в такси (96 ударов в минуту). Значит, увидимся, снова зафантазировала Зоя. Виталик печатал, Зоя фантазировала о новой встрече, уже без холтера, чтоб на этот раз всё у них наверняка случилось.

Давай курьером отправлю. Кинь адрес. Это примерно какой район?

А ведь несколько раз подвозил до дома. Получается, не запомнил.

Зоя из благостной одномоментно стала злой и ненавидящей весь мир. Ей показалось, что причина резкого похолодания в общении — её нелепая шутка. Зоя грызла себя за шутку про маму, размышляла, не написать ли извинения. Потом успокаивала тревогу доводами: но я ведь не могла знать. Потом снова грызла. И так весь день.

Когда кардиолог, изучая результаты мониторинга, спросил Зою: «А чем это вы занимались вчера в районе 11 вечера? У вас в дневнике пропуск, а пульс шарашил дикий», Зоя почувствовала себя пойманной на плохом поступке и чуть было не рявкнула: «Не ваше дело». В полной мере отыграв задетую невинность, Зоя зачем-то сказала: «Пешком по лестнице поднималась, у нас лифт дома сломался». «Двадцать минут? Вы в башне „Москва-Сити“, что ли, живёте?» — ответил кардиолог, хотя и так всё понял. В исследованиях он не нашёл ничего страшного, просто сказал не налегать на энергетики и больше спать.

Зоя отправила Виталику адрес и поспешила домой, чтобы посылку не дай бог не забрал Андрей. Перехватить курьера получилось, а открыть дверь в подъезд — не особо.

Зоя слышала от подруг, что, когда изменяешь, первые разы долго не можешь попасть домой. Вот и она стояла, минут сорок. Тянула банку колы, читала заархивированные телеграм-каналы, поглядывала в своё окно — в ожидании, когда погаснет свет.

Погас, наконец.

В квартиру вошла как преступница, и всё ей было в этом мерзко: медленный проворот ключа в замке, тихое стягивание сапог, прилаживание двери к проёму, а не как обычно — со всей дури хлопнуть и заорать из коридора: «Хани, айм хоум». Не дай бог разбудить, не дай бог встретиться, глазами. Нет-нет-нет.

Андрей не догадывался. Лишь однажды после очередной Зоиной ночёвки «на работе», пригляделся и спросил: «А чего у тебя экран такой красный?» «Экраном» Андрей называл лицо. Он нежно провёл по подбородку, а Зоя ответила: «Аллергия, наверное». «Экран» был красным из-за щетины Виталика.

Зоя устала. Особенно когда ей пришлось идти в кино на «Онегина» Сарика Андреасяна дважды — сначала с Андреем и Ларисой (она периодически возвращалась на проверки и обследования), а потом с Виталиком. Только с Виталиком по приколу, чтобы ржать, пить коньяк на заднем ряду и целоваться. А с Андреем и Ларисой неиронично. Зое не нравился проводимый ею же самой водораздел.

На прошлой неделе Зое послышалось на маникюре, что мастер спросила её: «Вы изменяете?» (на самом деле вопрос был: «Вы форму меняете?»). Потом пришлось врать, откуда у неё цветы («Нам на работе мужики на 8 Марта запоздало подарили». «Фига себе у вас мужики»). Враньё было нелепым: не дарят «мужики на работе» букет из нежно-розовых пионов. Нелепым, но таким говорящим было и соседство пионов с цветами Андрея: он часто дарил Зое розы, алые-алые.

Три дня назад она переименовала Виталика в телефоне на «В. Работа», чтобы Андрей не спрашивал, кто это Зое написывает по ночам. Так не может продолжаться, думала Зоя перед сном.

Но оно продолжалось.

Спустя два поэпизодника и один расписанный драфт с диалогами, Зоя поняла, что выбила страйк.

Игроман (онлайн-покер и ставки на спорт). Зависимый от экстрима (мотоцикл, рафтинги, спидглайдинги и прочие инги, коих в плотном расписании Виталика было великое множество). Скрытный (это подогревало интерес). Индифферентный (с выражением лица, как у актёра Евгения Цыганова). Алкоголик (преимущественно коньячный). Всегда готовый поучать («Боже, ты реально веришь в воспитательную силу искусства? Это так наивно»). Одержимый кино и скучающе надменный в любых «мещанских» разговорах.

Мещанские — это, по мнению Виталика, когда о любви, семье, чувствах. «Это все не для меня. Я хочу умереть за плейбэком», — говорил он. Ещё говорил, что у них будет свободный формат. Он потом сто раз повторит: мы не встречаемся, мы видимся. Зоя уважала свободу, и Виталика тоже, а вот себя, видимо, перестала, поэтому, несмотря на то, что формат ей не подходил, она согласилась.

Тепер, в то время как нормальные женщины радуются цветам, подаркам, комплиментам, заботе, Зоя радовалась, что Виталик добавил её в категорию «близкие друзья» в инстаграме. В общении с ним словно всегда была нужна декларация о ненападении. Любое предложение требовало после себя «нет-нет, я ни в коем случае не покушаюсь на твою свободу».

Осознав, с чем ей придётся иметь дело, Зоя аж почувствовала, что голова закружилась от давно забытого кайфа. Она чуяла, что влипает во что-то страшно дурное, и каким же привлекательным и манким это дурное казалось ей.

Ей нравилась его смелость (или пофигизм?) высказывать «непопулярное мнение» по многим вопросам — от инцелов, избрания Трампа и Black Lives Matter до шансов на «Оскар» Юры Борисова. Вот только вчера выложил фотографию, где с друзьями пьёт пиво в бане. Подпись гласила: «Как всё-таки похорошело общество „Без баб“ при Собянине»[28]. Увидь такое эмигрировавшая Ира, она бы, наверное, умерла от захлестнувшего её душу негодования.