Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

Но вот с Виталиком Зое никаких мнений скрывать не приходилось. Например, с ним можно было пошутить о том, что свой первый короткий метр, за который Зою на курсе прозвали «радфемкой», она писала под поставленный на репите трек «Амфибия» группы «Кровосток».

А закат был ал — был как коленочки у долго-долго сосавшей хуй девочки.

Зоя знала, что такое нельзя никому говорить. Никому кроме Виталика.

Иногда он озвучивал в публичном пространстве совсем уж чудовищные вещи. А иногда — здравые, и Зоя, бывало, нехотя соглашалась с чем-то. Но сказать такое самой — кишка тонка.

Особенно хорошо Зоя помнила пост о питчинге.

общество спектакля

00:58

Боже, позвали на питчинг околосценарного курса в одну школу креативных, простите за выражение, профессий. Пишу пост сразу после того, как упал гонорар — микроскопический, но хватит на компенсацию травмы (это слово звучало сегодня раз триста) от услышанных идеологических клише. Компенсировать планирую, всадив пивка, если интересно.

Сначала было обсуждение. Унылое. Я проснулся только, когда была упомянута «Красотка». Один парень посмел сказать слово «проститутка»… Чувак, я сочувствую. Итог: +20 минут новоэтичных камланий о том, что правильно говорить «секс-работница». Местные пишбарышни требовали вести дискуссию в согласии с концепцией «я-высказывание»!!! Далее со скорбными лицами рассуждали на тему «допустим ли юмор в разговоре об уязвимых группах». Я извиняюсь, а вы этими рассуждениями не оскорбляете представителей делинквентных групп в лице шлюх — ой, простите, секс-работниц — и наркоманов (наркопотребителей!), делая им драгоценный подарок в виде своей осознанной жалости? Вот он, vox pópuli, который мы заслужили.

Зачем меня позвали? Хуй его знает. Я в этом пространстве с высокоморальными стандартами явно иррадиировал нехорошие ВАЙБЫ. Чувствую угнетение, нет! демонизацию человека правых взглядов((((

Сами питчи. Ну я не знаю, ребят. Что ж вы в толк не возьмете, что со своей новой искренностью сами выстрелили себе в ногу, обесценив свое дребезжащее в микрофоне «Я так волнуюсь, мне кажется, моя презентация полный провал». Во-первых, тебе не кажется. Во-вторых, детка, ну кого ебёт чужое горе? Видимо, потом, эти барышни, не снискав счастья на сценарном поприще, идут работать во всякие МЕДИА, чтобы обличать и называть редфлагами персонажей из классики и выпускать материалы в духе «Что не так с героями фильма такого-то?». Господи, да с ними все не так, они неэтичные живые люди, именно потому о них и снимают кино. О вас никогда не снимут, вот и сидите на своём питчинге.

Все заявки робкие, пресные, с повышенным уровнем опасности сознанности даже скучно что-то говорить. И все такие типа против мейнстрима, но каждая дрочит на Маки[29]((

А! Забыл. Поражает нарцисстическая зацикленность современных студиозусов. Кроме извинений за провал каждый питч сопровождался комментарием «Это глубоко личная история. Когда мне было 15 лет…», далее (я понял правила игры!) надо слушать со скорбным лицом и говорить «Большое спасибо, что нашла/нашел в себе силы поделиться и не побоялась/лся рассказать». Слуште, а, может, стоило бы и побояться, а? Задать себе какие-то банальные логические вопросы к адекватности героев, чекать его цель, проблему, методы решения проблем, причинно-следственные связи, а не пестовать свою надуманную инаковость?

Каждый питч — не «о чем, жанр, аудитория», а просто пересказ истории, как у детей в детсаду: нихера непонятно, какие мотивы, что, зачем, куда. Ни одного норм логлайна. И это неудивительно: не умеешь сформулировать логлайн — не понимаешь, о чем история. А потом они будут проситься в продакшны с легендарным требованием «Возьмите меня хоть кем-нибудь» (алло, дамы, это крайне плохое сопроводительное письмо, демонстрирующее, что вы понятия не имеете, чем хотите заниматься).

Вообще прикол — откуда же у юных товарищей и товарищек столько желания непременно засунуть себя в кино? Как же «Изо всего, что сделал и сказал я, пусть не пытаются понять, каким я был»…

Если интересно: интимного в предложенных заявках, как в великой сцене с Ренатой — ноль. Секса на питчинге, как и в СССР, не было, но там хотя бы была любовь, а здесь…

Какая уж тут любовь, сплошные гендернонейтральные туалеты.

После этого поста Виталик в их с Зоей разговорах ещё несколько дней пародировал девушек с питчинга. Например, когда Зоя говорила «Мне холодно», «Щас обоссусь», «Мне кажется, слишком длинный флешбэк», Виталик делал драматичное выражение лица и патетично произносил: «Спасибо, что нашла в себе силы поделиться, это очень важно».

За подобное Зое довольно часто хотелось его ударить. Объяснить, что слово «шлюха» реально не очень. Убедить его в том, что, оттолкнувшись от личного, можно описать общее. Вместе с тем, она ничего не могла поделать с тем, что от неполиткорректных изречений Виталика ей было ужасно смешно.

Единственное, чего нельзя было себе позволить в присутствии Виталика, — это признаться в любви к чему-то обычному. Популярному, понятному, простому. У Виталика всё должно было быть нишевым, сложным, не таким, как у всех. Зоя спрашивала, как же его не корёжит писать всякое зрительское и совсем неинтеллектуальное. «Деньги не пахнут», — отвечал он.

Однажды Зоя увидела, что в телеграм-канале их общего знакомого под опросом: «Криминальное чтиво» или «Бешеные псы» Виталик написал: «Джеки Браун». Иногда Зое казалось, что он готов положить жизнь на алтарь отрицания любого мейнстрима — столько усилий он прикладывал, чтобы не соответствовать ни одному клише. А порой закрадывалась мысль, что писать посты о своей инаковости в предпочтениях он любит больше самого кино.

Двоюродная тётка Зои (медсестра), подписанная на неё в инстаграме и никогда не пропускавшая в сторис мелькавших новых лиц мужского пола племянницы, позвонила Зое, чтобы «как врач» и «чисто по-семейному» предупредить: с этим мальчиком лучше не иметь дел, а то у него совсем нехороший цвет лица. Но Зоя не слушала. Не верила, что с Виталиком что-то не так. Думала: отстаньте, это просто загар противного балийского оттенка.

Чем сильнее они сближались, когда были вдвоём, тем больше Виталик отдалялся от Зои на публике. В обеденный перерыв они иногда уходили заниматься сексом в его машину, после чего он обычно не смотрел в её сторону, не обращался по имени, избегал взгляда в глаза, почти не комментировал её идеи. А Зоя, сидя на общих встречах, подносила руку к лицу, будто чтобы опереться, а на самом деле, вдыхая оставшийся на пальцах запах его члена.

Зое было грустно от стараний Виталика и того, как он из кожи вон лез, лишь бы не выдать себя. 100 %-ный игнор. Лишь однажды на