Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

про обстоятельства, становилась, как положено, грустной, отмахивалась вопросом: «Тебе скрембл или омлет?» Андрей говорил, что ему не лезет в горло кусок, уходил с кухни и шёл в ванную. Зоя слышала из коридора, как он высмаркивается. Значит, плакал. Опять. Потом Андрей начинал буднично, словно это обычные бытовые дела, рассказывать, как сложно идут поиски квартиры. Зоя себя в ответ проклинала: зачем она вообще согласилась жить вместе. Андрей был так счастлив, когда они съехались. Оставлял за скобками очевидную причину — нуждавшуюся в уходе тётку Ларису. Говорил: «Зойка, ну круто же, а то я так заманался к тебе из Люберов мотаться. Я тебя на трёхразовое питание подсажу, а то жопа совсем костлявая. Денег сэкономим, тачку новую возьмём, или Мальдивы, или хочешь, тебе там на ноготочки отсыпать буду». Зое в своё время не понравились Мальдивы, её там сводило с ума безделье. Зоя просто хотела, чтобы по вечерам было к кому прильнуть.

Прильнула.

Зоя не знала, что ответить на Андреевы сложности с поиском квартиры. Кивала сочувственно и ждала, когда он уже наконец-то уйдёт на работу. Не могла смотреть на приносимые страдания. Андрей уходил, она ложилась в ванну и прокручивала в голове всё, что Виталик делал с ней вчера. Выходила, распаренная, в неге, собираясь вздремнуть хоть пару часов перед рабочим созвоном. Но вдруг натыкалась на листок с адресами квартир, которые Андрей поехал смотреть, а потом понимала, что адреса эти написаны на листке брендированного блокнота из отеля, в котором у них с Виталиком всё и закрутилось. Почерк у Андрея был на удивление хороший, округлый, разборчивый, немножко школьный. Не то что нервные Зоины каракули. Зоя падала в кровать и выла в подушку.

Он сильно осунулся за те две недели, как-то подсдулся. А вот у Зои аппетит был отменный. У неё был совершенно непонятный Андрею способ переживания стресса: съесть три бифштекса, потом пойти в бар и танцевать там на столе, орать. Не потому что весело, а потому что обрыдло и не можется быть дома.

Через три дня позвонила Сеня. Спросила: «Вы что, прям расстались?» Зоя удивилась:

— А как ты поняла?

— Ну, ты раньше мне каждую ночь миллион видосов присылала. Я же знаю, что вы их вместе перед сном смотрите.

— Ну да, вот сказала ему.

— А он чего?

— Ничего. В ахуе.

— А второй чего?

— Тоже ничего. Опять пропал.

Зоя услышала плеск воды. Сеня ей всегда звонила из ванной. Ещё она всегда говорила по телефону, держа трубку на расстоянии от уха, как будто брезгует или не хочет слушать. Зоя всё это представила.

— Я так больше не могу, я ему скажу всё.

— Всё — это что?

— Что я его люблю.

— Ну, он такой придурок, что небось ответит «Зачем?».

— Он не читает книг про «отношеньки» и любовь.

— Странно. Чел явно косплеит Печорина!

Молчание, всплески воды.

— Ты плачешь?

— Нет. Просто страшно сказать, я так никогда не делала.

Она чуть было не закончила разговор любимым Андреевым прощанием «Обняла, связь».

Но видеться хотелось, и тогда Зоя придумывала какие-нибудь особенные обстоятельства, чтобы они с Виталиком встретились. Вот, например, написала в чат авторской комнаты «Ребята, давайте у меня соберёмся на выхах, поиграем в код-неймс». Зоя не любила писать в чат: расстраивалась, когда её сообщения собирали мало реакций или когда её вопрос оставался без ответа. Но тут все оживились. Тогда Зоя повесила опрос «Я буду в гостях» с вариантами ответа «да», «нет», «может быть». Проверяла результаты каждые 15 минут. Виталик объявился под вечер, отметившись в «может быть». Зоя испытала смесь печали (ведь это не было железное «да») и надежды (ведь и железного «нет» там тоже не было). И принялась ждать выходных. Там я ему всё и скажу, признаюсь как на духу, думала Зоя.

Когда во вторник Зоя поняла, что Андрей до сих пор не нашёл квартиру, её охватила паника. Как быть? Гости уже в субботу. Во-первых, она не может смешать своих интеллектуальных гостей с Андреем. Во-вторых, Виталик же (Зоя верила, что он придёт).

Тогда она села за «Циан» и три часа потратила на поиск квартиры для Андрея, в особо симпатичные даже позвонив. К вечеру у неё была по-банковски идеальная табличка с графами: район, сколько минут до метро, цена, какая комиссия, есть ли парковка, какая разница с ипотечным платежом за квартиру в собственности, ремонт, плюсы, минусы, в какие часы риэлтор готов встретиться.

Андрей, увидев этот шедевр, спросил только: «И когда ты успела меня так возненавидеть?» После таблички ему наконец стало ясно, что сумасбродная идиотка не придёт в себя. Что это правда. Что они расходятся. Ну, короче, всё. Он снял первую же доступную из списка, на следующий день, а Зоя подумала тогда «ура» и написала в чат коллег: «у меня, если что, в субботу всё в силе», радуясь, что Виталик на это сообщение поставил реакцию «палец вверх».

Смотреть на то, как Андрей собирает вещи, Зоя в себе сил не нашла. Уехала к Сене, на этот раз по правде. И предвкушение объяснения с Виталиком заглушало всякие мысли о том, какое же она чудовище.

Он пришёл в итоге позже всех, когда от гостей осталось всего ничего. И Зоя, весь вечер смотревшая на часы, на дверь и в телефон, наконец, улыбнулась, расслабилась. Достала коробку с игрой, на которую всех и звала. Сказала: «Ну, теперь можно начать». Им выпало — честное слово, по жребию — быть с Виталиком в одной команде, и ей привиделось в этом что-то обещающее и приятное.

Зоя начала объяснять правила. К тому моменту все уже были прилично под шофе, без конца перебивали бессмысленными вопросами и комментариями. Виталик, как обычно, паясничал и саботировал процесс. Потом он объявил, что вообще не любит играть.

— Прямо совсем не любишь? — уточнила Юльч.

— Только в прятки, — засмеялся Виталик, и Зою кольнуло, но она смолчала. Зато Юльч заливалась.

Вообще-то Юльч была Юлей, но её все так звали, с «ч» на конце. Она придумала это, чтобы в компании быть как «свой парень». Юльч не нравилась Зое. Они знали друг друга давно, ещё с курсов, но не особо ладили во время учёбы. У Зои так бывало с людьми: они ей даже ничего плохого и не сделали, а всё равно чем-то отталкивали.

Потом, когда Зоя преуспела, Юльч начала настырно хотеть с ней общаться. Зою, с одной стороны, утомляло это докучливое желание водить с ней дружбу, а с другой — почему-то льстило. В их общении она ценила возможность почувствовать себя покровительственно, и Зое было сложно сливаться с