Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

— В смысле, с социалистом?

— Боже мой! Да ты совсем мозги растеряла. Иди сюда, будем лечиться.

Зоя знала, что Сеня сейчас подведёт её к зеркалу и заставит дуэтом повторять «Мы заслуживаем лучшего, мы заслуживаем лучшего, мы заслуживаем лучшего». Прям как в аутротренинге в исполнении Ирины Муравьёвой и Татьяны Васильевой. Просто у Сени с детства любимый фильм — «Самая обаятельная и привлекательная».

Зоя воспротивилась:

— Мне бабушка в детстве говорила, поверье есть такое: если с подругой смотреть в одно зеркало, значит, в ближайшее время влюбитесь в одного и того же жениха!

— С твоим вкусом на дебилов нам такое точно не грозит.

Зоя вздохнула. И они начали:

Мы заслуживаем лучшего.

Мы заслуживаем лучшего.

Мы заслуживаем лучшего.

Они не расставались целый уикенд, устроив спонтанный киномарафон с настроением female rage[31]. «Тельма и Луиза», «Титан», «Исчезнувшая», «Девушка, подающая надежды» и, конечно, «Солнцестояние». Куда же без Ари Астера. На моменте свершения казни героиней Флоренс Пью глаза Сени горели хлеще пожара на экране. Она хохотала как сумасшедшая. Это было так весело и тепло.

Однажды знакомый продюсер Зои позвал её на коктейльную вечеринку по случаю премьеры нового фильма. Когда они с Виталиком спускались из офиса, Зоя бросила невзначай, прямо в лифте: «Хочешь, пойдём? Через час». «Это опять твои модные знакомые?», — предположил Виталик. Он частенько подшучивал над Зоиной «славой»: когда она вешала в соцсетях комплиментарные рецензии на свои проекты или анонсы кинопоказов, куда её звали модератором, Виталик писал: «Смотри не зазвездись». Это подшучивание виделось ей уместным и правильным, в отличие от восхищений Андрея.

В том, что случилось дальше, Зое сразу привиделось дурное предзнаменование. Новый фильм оказался доком про расчленёнку, а коктейли — кислородными. Зоя пошутила тогда, мол, может, догонимся настоящими взрослыми напитками после? Виталик напомнил, что за рулём, но не предложил подбросить Зою до дома. Сказал: «Сорри, дела». Уже на выходе Виталику махнул рукой какой-то парень, и Зоя сказала, что зайдёт в туалет. Вернувшись, она услышала обрывок разговора:

— Ты с девушкой потом куда-то?

— Не, это просто подруга. Я на треню вообще.

А после — впервые пропал на полторы недели. Эти полторы недели Зоя сходила с ума и срывалась на Андрея. Некоторое время в их авторской не было встреч в офисе, только семичасовые созвоны в зуме, на которых Виталик был представлен чёрным квадратиком с перечёркнутым значком микрофона. Иногда он включался, бросал пару фраз, говорил: «Зоя, зафиксируй, плиз».

Зоя вздрагивала, фиксировала. Она стенографировала все брейнштормы, так повелось, несмотря на попытки вводить дежурства. У других членов группы не получалось: Юльч медленно печатала, Петя и Антон не могли одновременно вести протокол и сочинять, от Виталика такого просто не ждали. Не барское всё же дело.

Она не понимала, что случилось, винила себя — за кислородные коктейли, расчленёнку и вообще. Пыталась понять, где просчиталась, где сказала лишнее. Думала: я всё испортила.

Как-то, делая ресёрч, Зоя наткнулась на статью[32] о женщине, которая воспитывает 16 детей, лишь трое из которых — кровные. У части из них были неизлечимые заболевания: ДЦП, синдром Дауна. В статье было много подробностей о диагнозах, разделении обязанностей в большой семье и так далее. Особо Зоино внимание привлёк абзац, ясное дело, об отношениях:

Я всё время выхожу замуж с кучей детей, они никак не мешают отношениям. Например, шестерых я набрала, будучи в гражданском браке. Потом я второй раз вышла замуж с этими шестью детьми, сейчас я замужем третий раз, вышла с восемью. Женщина может выходить замуж с любым количеством детей, знакомиться, строить свою личную жизнь.

…

И мы с ним снова разошлись года на два. У него случились новые отношения, а я успела выйти замуж и развестись. Когда мы встретились в следующий раз, у меня было уже 8 детей. И он спросил: «Ну а теперь?» Я ответила: «Ну а теперь давай, я всё переосмыслила».

…

И теперь все 16 детей называют моего мужа папой. Это само как-то получилось, он хороший папа.

Зоя перечитала этот кусок раз семь. Как-то не верилось.

Ведь текст доподлинно подтверждал, что, когда один человек хочет быть с другим человеком, становится неважным рост, вес, тип привязанности, кислородность или некислородность коктейлей, наличие в фильме расчленёнки, неуместные шутки, вылетевшая из носа сопля. Ничего вообще не важно. Ты просто хочешь быть с человеком и выбираешь с ним быть.

Чёткое понимание не мешало Зое после публикации сторис первым делом кидаться изучать: смотрел или нет? а досмотрел ли до конца? Проверяла, прочитал ли он её сообщения в общих чатах. Иногда он не читал их по 16 часов, Зоя засекала. И Зоя не могла места себе найти. И Зоя не знала, где он, что он, с кем он. Не знала, кто его друзья. Спит ли он с другими женщинами (конечно, спит). В каком он расположении духа.

Зое не нравилось такое положение дел. Но Зое было нечего предъявить. Ведь они с Виталиком — козырь, который нечем бить, — «обговорили формат».

Зоя никогда не понимала, каким он будет на работе, с ней, сам по себе. И эти фантазии в моменты отсутствия Виталика питали её любовь. Сегодня они гуляют ночью, накидавшись водкой в «Дежурке» и наевшись там бутербродов с закрученным в колечки салом. Он берёт Зою за руку, распутав наушники, протягивает ей правый, включает «Город 312». Коньяк из горлышка, помятая горькая шоколадка, вне зоны доступа мы. Короткое враньё Андрею о ночёвке на работе, и вот перед сном Виталик целует Зое спину и просит всё же повернуться к нему, обнять. И Зое странно, ведь мужчины редко такое просят, значит, он, наверное, меня… На следующий день — снова пропадает, «был в сети недавно», ответы только на рабочие вопросы. Через неделю объявляется и ведёт себя как ни в чём не бывало. А Зое хочется знать всё, в мельчайших подробностях: где, когда, с кем, сколько раз, в какой позе, сколько минут, понравилось ли ей, а ему.

В то время Зоя читала «Момент» Эми Липтрот: Сеня сказала, это модно в её кругах. Наверное, на этой книге она и поняла, что несколько тронулась умом. В финальной части героиня, переживающая разрыв с бойфрендом, рефлексирует о своих попытках заново сблизиться с ним: проверяет прогноз погоды в городе, где они встретились, перечитывает письма, вводит его имя в поисковую строку, изучает, сколько минут и часов назад он заходил в «вотсап». Героиня называет эти действия «суррогатным контактом», а потом расспрашивает