Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

слово три — такси: глупая история с машиной, которую Виталик ловил с руки, категорически отказываясь вызывать через Яндекс, потому как он никогда не ездил в такси пьяным из трепетного отношения к рейтингу;

слово четыре — связь: ну а что тут, в самом деле, объяснять?

Зоя бы добавила к этому списку «любовь», осмелев от вина, но «любовь» была словом команды Пети и Юльч. Зоя всё равно была довольна загаданной логикой. Казалось, что Вселенная ей благоволит, ведь даже случайно выпавшие карточки хотят сказать ей, что всё складывается.

Но Виталику логика не зашла. Он отшучивался, нёс пургу, как будто специально выбирал неправильные слова. По итогу угадал только кино. Зоя расстроилась. Он хлопнул её по плечу и сказал: «Ну ладно тебе. В следующем коне с Петькой будешь, у вас точно лучше получится».

Зоя с Виталиком проиграли и поменялись командами. С Юльчем у Виталика дела пошли ощутимо бодрее. Они на раз угадывали слова, поражая Зою совпадением хода своих мыслей. Например, Юльч загадала «чёрный», и по этому слову Виталик отгадал слово «снег» (что? как? почему?) и «Америка» (вот тебе и прогрессивный креативный класс).

Эти двое вообще быстро и незаметно спелись. Увидев, как Юльч кладёт руки на колени Виталика, а когда смеётся — почти падает на его плечо, Зоя не выдержала и ушла громко мыть бокалы, игнорируя посудомойку. Вернулась через полчаса, за которые никто не пытался её найти. Картина была прежней. Только Петя уснул, а эти двое, сидя друг к другу близко на диване, рассуждали о том, как сильно они любят Петербург и как ужасна по сравнению с Питером Москва.

«Патрики — блядство. Хамовники — жир. Вэдэха — уродство. Люди тут жить не умеют. Нету тут души, одни бляди, говорю», — вещал Виталик, а Юльч поддакивала и говорила: «Эх, вот сейчас бы прям в „Снежинку“ или „Базин“». Ей нравилось демонстрировать любовь к Петербургу через знание местных топонимов и фамильярные названия его районов — купчага, лига, муряха, дыбы (Зоя сомневалась, что эти названия были реально в ходу).

В такие монологи Виталик ударялся не в первый раз. Он любил Петербург, в котором родился и вырос, а в Москву переехал, потому что «тут бабки». А Зоя вот Питер терпеть не могла. Хотя частенько, чтобы понравиться Виталику, говорила: «Эх, щас бы в Таврике розовое из горла хлестать», хотя хлестать розовое из горла ей вообще-то нравилось в «Музеоне». Но в этот раз Зою взбесило, что эти двое с ней вот так — оккупировали её диван, обыграли её в игру, поливают грязью её любимый город. Она вообще не раз замечала, что петербуржцы (и граждане, причисляющие себя к ним) любят ёрничать над москвичами, обвиняя тех в буржуазности и, в частности, в том, что они посещают их город-святыню исключительно с целью потратить свои легко заработанные деньги по ресторанам, заниматься всякой туристической ерундой типа катания на лодке и после — обязательно сфотографироваться с ростовой куклой Петра, нажраться и заблевать всю Думскую улицу. Как будто Питер надо обязательно любить на контрасте с Москвой. Она злилась, когда слышала это. Разозлилась и сейчас.

Зоя возмутилась: «А чего вы тут тогда сидите? Проваливайте в свой Петербург».

Юльч оживилась, повернулась к Виталику и сказала:

— Слуш, а давай реально поедем? Прям сейчас, отсюда. Пока пьяные.

Виталик засмеялся и ответил:

— А хули делать? Давай. Зойку берём с собой?

— Да чего её брать, пусть в Москве своей сидит, — сказала Юльч и заржала так громко, что Петя проснулся.

— Чего орёте? — спросил Петя, отряхиваясь ото сна.

— Эти двое в Питер собрались, — мрачно отозвалась Зоя.

— Так ты ж сама предложила, — улыбалась Юльч.

— О, а можно я с вами? — спросил Петя.

Петя нравился Зое, просто как человек. Мечтательный, романтичный, чуть-чуть бестолковый. Про таких Зоина мама говорила: растыка. Они как-то шли вместе до метро, эти десять минут отчего-то не казались обоим обузой. Петя фанател от фильмов Джона Хьюза: «Клуб „Завтрак“», «Выходной день Ферриса Бьюллера» и «Один дома», и являл собой пример подростка, заточённого в теле взрослого человека. Однажды они ходили на киноквиз: Петя назвал их команду «На посте[37] поправим». В этой фразе был весь Петя.

Он всё время страдал от безденежья и мучился необходимостью заработать, по ночам за копейки верстая сайты на Тильде. Как-то на обеденном перерыве питчил Зое идею стартапа. Стартап, по задумке Пети, мог бы разработать софт, который бы решил давнюю проблему демонстрации в кадре происходящего на экранах смартфонов и компьютеров[38]. Такой софт, где можно «вставить» в экран звонок на мобильный с нужным именем, подобие ленты инстаграма, фотоплёнку, карту, вообще любые приложения.

Зоя искренне восхитилась: на переписки в мессенджерах и подобии соцсетей в отечественном кино действительно без слёз не взглянешь.

— А что мешает? — спросила Зоя.

— Так это ж делать надо, — ответил Петя, и Зоя, кажется, многое про него поняла.

Петя часто спрашивал: «Зой, ну чё ты вот жопу рвёшь без конца над этим бездуховным всем, стараешься? Сигнатурка-то у тебя какая?» Сигнатурка была фирменным Петиным словом. От английского signature — знаковый. Петиной сигнатуркой был трёхчасовой полный метр о подростке из маленького провинциального города, который мечтает выиграть в лотерею, чтобы купить деду трактор, а потом улететь в Америку. Зою восхищал тот факт, что Петя продолжает какой год ковырять сценарий, хотя в глубине души и знает, что его никто никогда не снимет.

В тот пиковый момент вечеринки Зоя всё же понадеялась на Петра, посмотрев на него с надеждой и благодарностью. Юльч бесцеремонно влезла:

— Да у тебя ж денег никогда нет, опять занимать будешь до зэпэ?

Петя расстроился и засобирался домой. Зое было жалко Петю, но она была не в силах его удержать и успокоить. К тому же эти двое и вправду зашли на сайт РЖД и начали обсуждать, на каком поезде ехать: в том, что уходил в три утра, был только плацкарт. А купе — в отправлявшемся в 4:30, но к тому моменту был риск образумиться, протрезвев. Зоя больше не могла этого выносить. Объявила, что устала и хочет спать. И они уехали вдвоём. В Питер, к нему или к ней. Зоя не знала. Решила не знать. И для этого три дня не заходила в соцсети. Чтобы не дай бог не увидеть свидетельства их спонтанного вояжа.

Оставшись в квартире одна, Зоя принялась опустошать все имеющиеся бутылки. Вливала в себя вино из горла, запрокидывая голову сильно назад: так хотелось поглотить весь имеющийся в радиусе метра алкоголь.

Ну что я наделала? Зачем придумала эти чёртовы гости? Это я, это я должна есть