Элис Адамс - Бут Таркингтон

– Вы, конечно, офицер.

– Да, – ответил Рассел. – Дослужился до майора.

– Я так и подумала, что вы майор. Конечно, вы всегда такой важный.

Эта реплика рассмешила Рассела.

– Видите ли, так вышло, что в нашей армии я оказался не единственным майором. Так с чего бы мне всегда быть «таким важным»?

– Вы в родстве с Палмерами. Неужели вы не замечаете, что они привечают лишь важных людей?

– Иными словами, вы считаете меня одним из их фаворитов? Ладно, пусть так.

– Именно. Мало того, самым главным из их фаворитов! – беспечно продолжила Элис. – Вы точно из их круга. – Она засмеялась, будто знала какой-то неизвестный ему секрет. – Вы же один из них, не правда ли?

– Вы только что простили мне этот грех, – возразил он. – Сами сказали, что специально родиться в чьей-то там семье невозможно. Что вы за девушка такая – противоречивая!

Элис покачала головой:

– Давайте воздержимся от выводов, какая я девушка.

– Нет, – сказал он. – Я пришел сюда поговорить прежде всего об этом.

Она вновь покачала головой:

– Давайте сначала выясним, что вы за мужчина. Я рада, что вы воевали.

– Почему?

– Сама не знаю.

Она секунду помолчала, подумав, что теперь действительно откровенна: его военный опыт создавал некий ореол славы, весьма способствующий возникновению симпатии. Ей понравилась их прогулка по городу, нравился он сам, а теперь симпатия стала еще острее. Элис поглядела на него, и, хотя в тусклом свете звезд вряд ли можно было что-то разобрать, она увидела, как он тоже внимательно, с тихой и доброй улыбкой на нее смотрит. Вечерний воздух мгновенно стал слаще, словно его наполнило далекое благоухание распускающихся цветов. Девушка улыбнулась в ответ и произнесла:

– Ладно, так что вы за человек такой?

– Понятия не имею. Сам себя частенько спрашиваю. А что вы за девушка?

– Успели позабыть? Я вам на днях объясняла. Я – это просто я!

– Но кто вы?

– Вы совсем ничего не помните, – ответила Элис. – Хотя сами рассказывали мне, какая я девушка. Кажется, вы думали, что влюбились в меня с первого взгляда.

– Так и было, – с готовностью согласился он.

– Быстро же вы все это позабыли!

– А вот и нет. Я просто хочу послушать, что вы сами о себе скажете.

– Я сама частенько пытаюсь это разузнать… А что говорит про меня Милдред? Что она вам рассказала, кроме того, что я «некая мисс Адамс»?

– Ничего. Я ее и не спрашивал.

– И не спрашивайте, – сразу сказала Элис.

– Почему?

– Потому что она создание совершенное, а я создание несовершенное. Совершенные создания имеют обыкновение совершенно уничтожать созданий несовершенных.

– Но в таком случае не такие уж они совершенные, раз…

– Ошибаетесь, они-то при этом свое совершенство сохраняют совершенно нетронутым, – заверила Элис Рассела. – Все потому, что они никогда не вдаются в детали. Они выше того, чтобы выйти и рассказать, кого там посадили в тюрьму за кражу кур. Они скорее отведут взгляд и прошепчут: «Ох, по-моему, она вам не пара», и тут же заговорят на другую тему.

Он перестал улыбаться:

– Да, это очень похоже на Милдред. Вы действительно хорошо ее знаете. А знаете ли вы столь хорошо еще одну особу?

– Себя я не знаю, – ответила Элис. – Ни капельки не знаю. Я тогда, после нашей прогулки, терзала себя вопросом о том… о том, кем я была.

– Вы с легкостью позволяете мужчине выставить себя болваном, да уж. Такое впечатление, что вы позволили мне проводить вас домой только для того, чтобы разузнать про себя!

– Так и есть, – хладнокровно сообщила Элис. – Мне было интересно выяснить, какое впечатление я на вас произведу, если наша встреча когда-либо повторится.

– Господи! – воскликнул он, удивленный такой прямотой.

– Чему вы удивляетесь? Я потом себе сказала, что, наверное, больше не стану откровенничать с вами… Не то чтобы я думала о нашей новой встрече… Однако вот я здесь и опять не притворяюсь!

– С вами не соскучишься! – заметил Рассел.

– Скажите честно, разумно ли мне поощрять наши встречи? – спросила Элис, и Рассел восхитился ее насмешливым тоном. – Порекомендуете мне вести себя так, чтобы со мной все еще нельзя было соскучиться, вместо того чтобы придерживаться светского тона? Или нет?

«Светский тон» был очередным кивком в сторону Милдред, мгновенно узнаваемым, иначе шутка не удалась бы. В руках Элис, ловких на проделки, величественный образ подруги становился все нелепей, подобно изящной восковой статуэтке, оставленной на милость карикатуриста.

Но юная скульпторша использовала не один лишь сатирический гротеск: все, что ею произносилось, должно было звучать как лишенное злобы подшучивание, поэтому она, словно нехотя, улыбнулась и добавила:

– Я не должна смеяться над Милдред! Во-первых, она вам… она вам родня. Во-вторых, она не любит казаться забавной: нельзя смеяться над воистину прекрасными людьми, воспринимающими себя серьезно. В-третьих, если я не прекращу, вы больше ко мне не придете.

– Не уверен, – сказал Рассел. – Вам для этого нужно постараться.

– «Постараться»? – повторила она. – Звучит так, как будто я получаю разрешение быть вредной. Осторожнее, есть одна вещь, после которой вы ко мне и близко не подойдете.

– Какая?

– Если скажу, ноги вашей тут не будет, – ответила она. – Сижу и думаю – может, сказать?

– Почему вы хотите сказать мне такое?

– Не догадываетесь?

– Нет.

– Тогда будем хранить свои тайны при себе, – предложила Элис. – Я заинтригую вас, потому что мне любопытно, а вы заинтригуете меня, потому что не понимаете, отчего мне любопытно. Договорились?

– Хорошо, если после этого вы точно не запретите мне приходить к вам.

– Я вам и не запретила… пока. Честно… – Она замолчала, склонив голову набок в раздумье. – Честно, я не скажу вам такого, пока не пойму, что вы этого хотите. И с легкостью вас отпущу. Но я не должна усомниться в вашем желании. Возможно, в тот момент вы сами еще не будете догадываться о нем.

– Такой договор меня устроит, – произнес Рассел, игривость исчезла, он стал совершенно серьезен. – Но я бы хотел, чтобы вы откровенно сказали, можно ли мне приходить… Конечно, не в любое время, когда мне вздумается. О таком я не прошу! Но скажите прямо, могу ли я достаточно часто видеть вас?

– Шутки в сторону. Прежде чем согласиться «достаточно часто» принимать вас, мне бы хотелось узнать, сколько времени у меня займут наши встречи, если вы решите приходить, «когда вздумается». И не смейте увиливать от ответа на вопрос: хотя бы четверги я могу себе оставить?

– Перестаньте, – возмутился он. – Мне необходимо знать: вы разрешите мне приходить или нет?