Элис Адамс - Бут Таркингтон

Он послушно склонил голову к ней, а она подалась вперед, словно собираясь прошептать что-то, и тут же громко крикнула:

– Да!

Он хлопнул в ладоши:

– Господи! Что вы за девушка такая!

– Какая?

– Прежде всего вот такая, то и дело выкидываете номера. Я начинаю думать, что ваш отец притворяется больным, лишь бы проводить побольше времени дома в вашей компании.

– Говоря подобное, вы подразумеваете, что я всяческими способами стараюсь развеселить свою семью? – спросила Элис.

– Да. Неужели нет?

– В вашей семье были одни мальчишки, я права, мистер Рассел?

– К сожалению, я единственный ребенок.

– Понятно. Сразу видно, у вас никогда не было сестер.

Он какое-то время пытался сообразить, о чем она, потом понял и пришел в еще больший восторг, чем раньше.

– Сейчас я на ваш вопрос готов ответить – на тот, на который до этого затруднялся.

– Я уже поняла на какой, – спокойно сказала девушка.

– На какой же?

– Вы готовы ответить на вопрос, понравится ли вам жить в нашем городе. Сейчас вы мне скажете, что теперь, конечно, понравится.

– Опять телепатия! – вскричал Рассел. – Все именно так. Догадываюсь, вам столько раз твердили это, что вы…

– Ничего подобного, – немного смутившись, ответила Элис. – Абсолютно ничего подобного. Но я почувствовала… – Она не закончила и тихонько спросила: – А вы точно хотите знать, что я почувствовала?

– Хочу.

– Ладно, я просто испугалась, что вы заговорите не об этом.

– Послушайте, я вас не обманул. Я признался, как мне сложно возвращаться к обычной жизни. Гораздо сложнее, чем вы можете себе представить, но я убежден, мне будет гораздо легче привыкать, если я смогу «довольно часто» видеться с такой девушкой, как вы.

– Допустим, – деловито сказала она. – Я уже разрешила вам приходить, если захотите.

– Я правда хочу, – заверил ее Рассел. – Очень сильно хочу!

– Мистер Рассел, «довольно часто» – это насколько часто?

– А можно мне иногда гулять с вами? Как насчет завтрашнего дня?

– Иногда можно. Не завтра. Послезавтра.

– Великолепно! – сказал он. – Вы выйдете со мной на прогулку послезавтра, а на следующий вечер я увижу вас на балу у мисс Лэм, верно?

Элис как холодной водой окатили.

– На балу у мисс Лэм? Какой мисс Лэм? – спросила она.

– Не знаю… У той, у которой траур недавно закончился.

– А, у Генриетты, да. И скоро у нее бал? Я не помню.

– Так вы будете там? – настаивал он. – Прошу, скажите, что будете.

Элис молчала, но он не отставал:

– Пожалуйста, пообещайте, что будете.

– Ничего я вам не обещаю, – медленно сказала она. – Видите ли, папе все еще нехорошо.

– Но если станет лучше? – не унимался Рассел. – Если станет, вы придете, обещаете? Или, может… – Он замешкался и быстро проговорил: – Я пока не знаю, как у вас тут принято, в разных местах всегда все по-разному; может, вам для этого нужна сопровождающая дама или вдруг у вас нельзя выходить в свет по приглашению мужчины? Но если можно, не позволите ли вы… не позволите ли вы пригласить вас туда?

Элис вздрогнула.

– Послушайте!

– Что не так?

– Вы считаете, ваша родня… Не думают ли они, что вы пойдете с Милдред… и миссис Палмер?

– Я не обязан. Мало ли что они там думают. Так вы пойдете со мной?

– Я… Нет, не могу.

– Почему нет?

– Просто не могу. Я не пойду.

– Но по какой причине?

– Папе лучше не становится, – натужно пробормотала Элис. – Я слишком за него волнуюсь, чтобы пойти танцевать. – Она сказала это с искренним чувством, ее голос задрожал от слез. – Пожалуйста, давайте сменим тему.

Он покорно согласился, но миссис Адамс, все это время подслушивавшая у раскрытого окна прямо над ними, не разобрала его ответ. Зато она правильно поняла, почему задрожал голос дочери, и, сотрясаясь от нахлынувшей злости, поднялась с колен и решительно зашагала в комнату мужа.

Глава 13

Он пока не думал раздеваться: сидел за столом, курил трубку, читал газету. На лбу лежала все та же печать скорби из морщин, карта истории его бед, в последнее время ставшая чуть менее глубокой; в целом у Адамса был вид безмятежного человека, который расслабился, обнаружив, что здоровье его идет на поправку, а впереди череда дней, сулящих возвращение к привычной рутине, которая всегда ему нравилась.

Когда жена вошла в его комнату и закрыла за собой дверь, он весело поднял голову и сказал:

– Что, мать, там внизу какие-то новости?

– Об этом я и пришла с тобой поговорить, – мрачно сообщила миссис Адамс.

Мистер Адамс опустил газету на колени и посмотрел на жену поверх очков. Она продолжала стоять у порога; он лишь смутно видел ее в тусклом свете настольной лампы под зеленым абажуром.

– Все в порядке? – спросил он. – Что-то стряслось?

– Не волнуйся, сейчас все расскажу. – Ее лицо оставалось по-прежнему мрачным. – Кое-что стряслось, Вёрджил Адамс. Нечто такое, от чего мне стало противно жить!

При этих словах его брови стали резко сдвигаться, углубляя привычный узор из морщин.

– Ох уж, да уж! Я-то было подумал, что на какое-то время в нашем доме воцарился мир. Что опять не так-то?

– Надо поговорить про Элис. А ты решил, что дело во мне или я хочу чего-то для себя?

Подобно старой, но всегда исправной машине, в ответ на эмоции жены в Адамсе мгновенно и автоматически сработала раздражительность.

– С какой это радости мне решать, в ком тут дело, в тебе или не в тебе? Выкладывай, и покончим с этим!

– Ага, я уж выложу, – зловеще пообещала женщина. – Как долго еще ты собираешься вынуждать меня мириться с этим стариком и его выходками?

– С какими выходками? С каким стариком?

Миссис Адамс свирепо набросилась на мужа с обвинениями:

– Сам знаешь, с каким стариком, Вёрджил Адамс! С тем самым, что заявился к нам в дом тогда вечером.

– С мистером Лэмом?

– Да, с мистером Лэмом! – передразнила она. – О каком еще старике я могу говорить, кроме него?

– Что он теперь натворил? – с горькой иронией спросил муж. – Что новенького ты на него нарыла с тех пор…

– Все то же! – выкрикнула она. – Если б я в тот вечер, когда он к нам заявился, знала, как будет страдать наше дитя, я б его на порог не пустила.

Адамс откинулся на спинку кресла, словно глупость обвинений сняла с него всякую ответственность.

– Угу, я понял, – пробормотал он. – У тебя с головой совсем плохо стало. Другого объяснения я не нахожу – да и не нужно.

– Неужто этот человек не заставляет