Царствие мне небесное - Вера Олеговна Богданова

Доктор Алекс Георгиу, консультант-онколог в клинике Гая и Святого Томаса, проанализировал данные своих пациентов с раком легких, чтобы понять эти изменения[16]. «С 2010 по 2021 год количество пациентов в нашей клинике, которые никогда не курили, увеличивалось каждый год, – говорит он. – В 2010 году они составляли 5% случаев. К 2021 году – уже 14%». Среди этих случаев рака легких у некурящих 68% приходились на женщин. Также была выявлена более высокая доля молодых пациентов: 16% некурящих были младше 50 лет.

По словам Чечилии Помпили, торакального хирурга и старшего клинического преподавателя Медицинской школы Халл-Йорк, долгое время научное сообщество даже не рассматривало рак легких как заболевание молодых женщин и часто вообще не включало их в клинические исследования. Мужчины составляли 65% участников в ключевых клинических испытаниях иммунотерапии рака легких.

Ученые пришли к выводу, что есть еще факторы, провоцирующие онкологию, кроме классических «курение, алкоголь, открытое солнце». В Великобритании около одного из десяти случаев рака легких вызвано загрязнением воздуха. «Загрязнение воздуха существенно влияет и на мужчин, и на женщин, особенно среди молодых пациентов», – говорит Помпили. Можно вспомнить смерть девятилетней Эллы Аду-Кисси-Дебра, которая стала первым человеком в мире, у кого загрязнение воздуха было официально указано как причина смерти. Также роль играют генетические мутации, особенно у молодых некурящих женщин. Недавние исследования показали, что загрязнение воздуха может «пробуждать» в легких спящие клетки, которые содержат канцерогенные мутации гена рецептора эпидермального фактора роста (EGFR), стимулируя их рост.

Владелица студии йоги и персональный тренер Бекки Смит страдала от блуждающих болей в спине. Она обращалась к терапевту, физиотерапевту и хиропрактику – все подозревали проблемы с мышцами и грыжу позвоночника. После началась мигрень, зрение затуманилось, и Смит пошла к окулисту, который направил ее в больницу, где сделали МРТ, КТ и взяли биопсию спинного мозга. Диагноз: четвертая стадия рака легких, который распространился по позвоночнику и в мозг.

Сара Ли, 42-летняя независимая кинематографистка, некурящая веганка и участница марафонов, получила диагноз «EGFR-положительный рак легких» в 2024 году. «У меня был продолжительный кашель, но я не волновалась, – говорит она. – Сначала я болела простудой, и казалось, что это просто остаточный кашель». У Ли также болело правое плечо. Это тоже был симптом, но тогда она не могла связать одно с другим, а врачи даже не думали искать у такой спортивной некурящей женщины рак легких. Физиотерапевт рекомендовал разминать плечо, фармацевт продал сироп от кашля. Но спустя четыре месяца, рентген и КТ Ли узнала, что у нее неоперабельный рак легких. Она все еще не приняла свой диагноз: само выражение «рак легких» кажется ей чужим.

Рак легких сильно стигматизирован, он долгое время считался болезнью пожилых мужчин, «болезнью курильщиков». И у других пациентов, как в случае с некурящими молодыми женщинами, врачи подозревают онкологию легких в последнюю очередь. 40-летняя спортивная женщина с хроническим кашлем куда чаще получит диагноз «аллергия», «астма» или «инфекция», чем пожилой курящий мужчина, которого сразу отправят на рентген. К тому же у больных наблюдаются как «классические» симптомы – постоянный кашель и кровохарканье, так и менее явные, например потеря веса и боли в спине.

Смит в своем разговоре с журналистами упоминает, как изматывает постоянно объяснять другим свою болезнь. Она всегда встречает одну и ту же реакцию: но ты ведь не куришь? Ты же такая молодая! Или – как в моем случае и в случае с табуированностью татуировок у нас в стране – постоянно спрашивают про татуировки и туберкулез.

Сама я курила, но не очень много и бросила за восемь лет до диагноза. В роду у меня не было никого с легочной онкологией.

26

Когда весной я открываю дом, он насквозь сырой и сонный. Я распахиваю окна и двери, впускаю бронзовок, шмелей и облака пыльцы, развешиваю одеяла, чтобы они просохли на солнце. Рабочие наполняют водой трубы отопительной системы, запускают газовый котел. Стены начинают тихо щелкать, прогреваясь. С таким же звуком на рассвете летом раскаляется восточная сторона дома. В прошлом мае с той стороны из-под плинтусов полезли крылатые муравьи. Они были повсюду: черным живым ковром укрыли стену и стекла, путались в занавесках, ползали по моему лицу и волосам, пока я не проснулась от щекотки. Роение продолжалось дня четыре, самцы и крупные молодые матки лезли и лезли на свет, и на них не действовал ни аэрозоль, ни ядовитый порошок.

Я сметаю с подоконников сухих мух и пауков. Отмываю кухню от мышиного помета – каждую весну у мелких грызунов кончаются запасы, и они пробираются в мой дом, рыщут по полкам. Но единственное, что они находят, – это мыло, поэтому на брусках, забытых осенью, следы зубов. Возможно, теперь мышиные какашки пахнут орхидеей. Однажды после сильных морозов я нашла на полу гостиной землеройку. Она лежала, свернувшись, спрятав длинный нос и поджав лапки толщиной с сосновую хвоинку. Видимо, так и не нашла путь наружу и умерла от голода.

Я достаю из коробов столовые приборы, чашки и кастрюли, ополаскиваю, расставляю по полкам. В саду я стаскиваю упавшие ветки к мангалу, осматриваю деревья. На посаженных мной соснах и елях лопнули и распустились почки. Буквально за месяц они вырастут, станут новыми ветками и верхушками, а к концу лета почки появятся уже на них – заготовки на следующий год. Так можно посчитать примерный возраст хвойных: один ярус веток – один год.

Прибегает белка. Обычно она является в восемь утра, прыгает со старой ивы через забор на яблоню, затем на сосну. Вот и сейчас я слышу шуршание ее коготков, сверху хлопьями летит содранная кора. Заметив меня, белка несется обратно, прыгает через забор, но немного не рассчитывает и валится в кусты плашмя.

У забора разрослась и густо пахнет цветущая бузина. В саду она возникла стихийно, на месте срубленной яблони, – дерево смерти, дерево-оберег, которое по поверью нельзя рубить или сжигать. С другой стороны участка, в лесной тени на пружинистых болотных кочках зацветает кислица. На вкус она как щавель, по форме листьев похожа на клевер. Ближе к дому земля укрыта прошлогодней хвоей. Я никогда ее не убираю: опавшая хвоя удобряет, греет, помогает удерживать влагу, защищает от сорняков и слизней. С солнечной стороны ее верхний слой уже высох, и я встаю на него босыми ногами. Теплая хвоя хрустит как кадаиф, десерт из тонкой обжаренной лапши с ореховой начинкой и сиропом.

1970 год

Припекает.

Я проверяю давление в колесах велосипеда и качу его по газону к воротам. Теперь у меня не «Аист», а дорогой кросс-кантри. Он чуть поскрипывает: состарился и отсырел за зиму. За забором я вижу соседку,