Фотостудия «Радуга» - Ким Чжэхи

После родов Сугён держала Надию за руку. Надия сквозь слезы благодарила ее от всего сердца.

Вместе с Надией и ее мужем Сугён смотрела на новорожденного через стекло инкубатора. Личико крепко спящего малыша было удивительно спокойным и светлым.

Через три месяца, накануне праздника в честь ста дней со дня рождения ребенка, Надия с мужем снова пришли в «Радугу». В знак благодарности Надия принесла еду. Получив сообщение, Ким Хёнхо и Хон Чжинги тоже пришли. Ёнчжу и Сугён сдвинули столы и начали накрывать на стол.

– Я приготовила тайскую еду, –  сказала Надия. –  Вот сом, там –  салат из папайи, это суп с курицей и кокосом, а вот это –  карри.

У Сугён округлились глаза:

– Ого! А это же пад-тай[38] и као пад[39]? Я пробовала, это тайская лапша и жареный рис!

– Правильно! Присаживайтесь скорее. И… наш Монмон –  уже не Монмон. Теперь он –  Ради.

– Ради? –  удивленно переспросила Сугён.

– Да. Потому что «Радуга» нам так помогла… Мы в честь этого и назвали его Ради. Спасибо всем, кто помог появиться ему на свет.

Когда Надия, прижимая Ради к груди, растроганно прослезилась, ее муж с улыбкой обратился к Ким Хёнхо:

– Вот, мы кое-что приготовили –  за то, что испачкали сиденье тогда.

Ким Хёнхо смущенно замахал руками, отказываясь, но, когда мужчина вручил конверт с искренней благодарностью, все же принял его, слегка покраснев.

Ёнчжу тем временем вынесла вино из офиса, а Сугён поставила на стол кофе и колу.

– Те, кто не за рулем, вы не против выпить по бокалу вина? Выпьем за то, чтобы малыш рос здоровым!

– Выпьем!

Со всех сторон раздались веселые голоса, бокалы звякнули, и все с удовольствием принялись за еду. Ким Хёнхо тем временем познакомился с Ёнчжу как положено, и, как два предпринимателя, они обменялись полезными советами и задали друг другу пару рабочих вопросов.

На следующий день, придя на работу, Сугён встретилась с Ёнчжу у входа.

– Сугён, сегодня поедешь со мной. Это по работе. Умеешь водить, да?

– Водить?.. Ну, вообще-то, у меня с этим туго…

– Но у тебя ведь есть права?

– Права есть… и водила пару раз, когда была помощником депутата. Но там чуть в аварию не попала и с тех пор ни разу за руль не садилась!

Тогда ее попросили сесть за руль вместо других сотрудников, перебравших на корпоративе. Сугён чудом не врезалась в дерево и с тех пор поклялась держаться подальше от водительского кресла. Да и никто больше ее за руль не сажал –  к ее великому облегчению.

– У меня и машины нет, и ездить некуда.

– Все равно. Если хочешь иногда ездить со мной на фотосъемки, лучше учиться. Мало ли, пригодится. Что, если случится что-то подобное, как когда Надию нужно было срочно доставить в больницу? У меня машина застрахована на любого водителя –  поедем на моей. Пошли!

Они вышли на парковку перед зданием «Радуги». Ёнчжу подвела Сугён к машине и сказала:

– Садись пока на пассажирское.

Проверила, есть ли у Сугён с собой водительские права, и посадила на переднее сиденье рядом с собой. Сугён носила права вместе с удостоверением личности –  и вот, пригодились.

Они поехали в сторону Ханама –  в тихую деревушку, где дома и другие здания встречались редко. Ёнчжу остановила машину на широкой и пустой площадке, пересела на пассажирское сиденье и усадила Сугён за руль. Начался урок. Сугён тренировалась ехать вперед, назад, парковаться.

– Ну что, выедем на дорогу?

– Прямо на дорогу?

– Конечно. Ты же говорила, что уже ездила. Тут дороги спокойные, не переживай.

– Поняла! Раз это рабочее задание –  надо выполнять!

Сугён хоть и была напряжена, но выехала на трассу. Со временем руки перестали дрожать, и она вошла во вкус. Машина шла уверенно. Ёнчжу приоткрыла окно –  в студию ворвался прохладный ветер, развевая волосы.

– Это даже весело!

– Вот видишь. Потихоньку привыкнешь, а потом удивляться будешь, как раньше жила без этого.

Пока они ехали по безлюдной дороге, Сугён тихонько насвистывала себе под нос.

Если бы кто-то с самого начала так по-доброму учил жизни… Да кто бы тогда боялся жить?

Мужчина, похожий на мокрый осенний лист

Здравствуйте, я мужчина, мне шестьдесят лет, живу в этом районе, на пенсии. Жена вдруг сказала, что хочет развестись на закате жизни. Дети все разъехались: кто учится в магистратуре, кто работает в других городах.

А жена говорит: «Сидеть вдвоем в этой квартире – душно. Хочу жить одна, где-нибудь вне этого дома».

Пенсия у меня есть – я всю жизнь проработал госслужащим. Но теперь она хочет, чтобы мы делили ее пополам. Мол, и жилье себе в аренду найдет.

Жалуется, что я якобы все время ворчу дома, вмешиваюсь в хозяйство, злюсь, если она не приготовит еду, звоню, нервничаю, когда ее долго нет.

Да как же так? Разве можно забыть, что я тридцать лет обеспечивал семью?

А теперь – никакого уважения, никакой роли главы семьи. Я будто осенний лист, что упал и размок под ногами, никому не нужный. Случайно от местных услышал о вас…

Говорят, вы фотографируете.

У меня одно желание – хочу попробовать снова быть рядом с женой. Сохранить наш дом. Может, получится исполнить это желание через фото. Свяжитесь со мной, пожалуйста.

Сугён держала в руках оранжевую «Радужную тетрадь». Вечером она показала эту запись Ёнчжу, когда та зашла в фотостудию.

– На этот раз у нас письмо от пожилого человека.

Ёнчжу кивнула и с мягкой улыбкой сказала:

– Поможем ему?

– Конечно, –  ответила Сугён.

На следующий день, после обеда, в «Радугу» пришел тот самый мужчина.

Седые волосы, маленькие прищуренные глаза, прямоугольные очки, квадратный подбородок и вечно опущенные уголки губ. Вид у него был, как у человека, который с молодости упрямо стоял на своем.

– Добрый день. Я Ли Чонхо. Это я оставил вам сообщение. Вот, у меня еще визитка старая осталась, –  сказал он и протянул карточку.

На визитке значилось:

Начальник налогового отдела районной администрации

Он был в светлой рубашке в клетку, сером пиджаке и классических брюках, с аккуратным портфелем в руках –  выглядел как человек, у которого всегда во всем порядок.

Ёнчжу с интересом спросила:

– А вы, наверное, с деловой встречи?

– Нет,