Фотостудия «Радуга» - Ким Чжэхи

что вы. Просто, знаете… –  он смущенно немного понизил голос, – …если по району ходить без портфеля, еще подумают, что я совсем уж бездельник. Вот и ношу. На всякий случай.

Ли Чонхо взял у Сугён чашку кофе и залпом, почти не моргнув, выпил все до последней капли.

– Разве вам не горячо? –  удивленно спросила она.

– Эй, да я еще молодой! Я уважаемый человек, а вы из меня старика немощного делаете? Я таких чашек знаете сколько во время работы выпил? –  с важным видом отмахнулся он.

– Хорошо, –  засмеялась Сугён, мысленно решив: «С таким –  только по уставу, как с шефом на работе».

Ёнчжу осторожно вступила в разговор:

– Знаете, когда мы говорим, что исполняем желания… это, ну, немного приукрашено. На самом деле, мы просто стараемся помочь людям, оказавшимся в трудной ситуации. Раз уж вы пришли, может, расскажете подробнее, что у вас случилось, прежде чем делать фото?

Ли Чонхо на мгновение поднял взгляд, потом опустил глаза, порылся в кармане и достал клетчатый носовой платок. Вытер пот со лба и, коротко вздохнув, заговорил:

– Знаете, чего я только не пробовал, прежде чем сюда дойти. Как жена заговорила об этом… разводе… я даже в районную библиотеку пошел –  интернетом пользоваться. Вбил: «развод после пенсии». Оказалось, в Японии для этого уже термин придумали: синдром вышедшего на пенсию мужа, СМП[40], если по-научному. Там жены от такого приобретают депрессию, бессонницу, у кого гастрит начинается. У нас в Корее таких мужчин зовут «триеды» –  потому что едят три раза в день дома, а в Японии о них говорят, что они, как мокрые листья, –  ни к чему не годные, только под ногами мешаются…

Сугён чуть не прыснула со смеху, но тут же прикусила губу, чтобы не выдать себя.

– Похоже, я стал занудой, –  продолжал Ли Чонхо. –  Жена говорит, что ей все время мешает, что я лезу во все подряд. Стоит мне сказать пару слов, если она тратит деньги на какую-нибудь одежду, –  сразу уходит в комнату, закрывает дверь и вообще не выходит. А когда она идет в культурный центр или подрабатывает в универмаге, то терпеть не может, если я ей звоню.

Ёнчжу осторожно спросила:

– А может, ей просто трудно отвечать на звонки, когда она на работе или по делам?

– Да я это понимаю. Сам раньше, когда работал в мэрии, злился, если она звонила без повода. Так что мне знакомо, –  признал он.

Сугён, услышав это, чуть заметно кивнула –  мол, так и знала. Но когда Ли Чонхо заметил ее взгляд, она смутилась и поспешно отвела глаза.

– Эх… будто мне легко, –  вздохнул он. –  Я ведь не просто так звоню, не с пустого места. Телевизор смотрю или YouTube –  и тут вдруг срочно что-то нужно.

– Что именно было таким срочным, например? –  спросила Ёнчжу, настраивая беззеркальную камеру.

– В прошлые выходные, перед тем как она ушла работать, сказала, что сварила говяжий бульон. Я ей звонил, чтобы спросить, в какой кастрюле он. А оказалось –  это не настоящий бульон, а эта… как ее… еда быстрого приготовления! Представляете? Я тогда подумал: неужели у нее совсем уже с головой беда…

– То есть вы думали, что она варила бульон с душой, а вышло неожиданно наоборот –  вот вы и разозлились? –  уточнила Ёнчжу.

– Вот-вот! Точно! –  оживился Ли Чонхо. –  Вы прямо в душу мне заглянули. Благодарю! Если будут вопросы по налогам –  с радостью помогу, чем смогу. От чистого сердца!

Ёнчжу сделала предположение:

– А может, вам, господин Ли, стоит найти какую-нибудь подработку в округе? Если вы будете чем-то заняты вне дома, возможно, дома тоже все наладится?

Ли Чонхо горько усмехнулся:

– Да уж… Вот и я уже в том возрасте, когда ко мне обращаются «господин», –  сказал он, махнув рукой.

– Ах, простите…

– Да все нормально. Пора уже соответствовать возрасту. Знаете, все налоговые дела теперь ведет молодежь. Даже пожилые консультанты просто значатся в документах, а работают за них молодые сотрудники.

Пока они разговаривали, Ёнчжу задавала вопросы, настраивала беззеркальную камеру и старалась создать расслабленную атмосферу для съемки. Щелк-щелк –  слышался затвор камеры то тут, то там.

Глядя на объектив камеры Ёнчжу, Ли Чонхо вдруг сказал с неожиданной прямотой:

– Честно говоря… иногда думаю –  вдруг это станет моим прощальным фото, ну, знаете… портретом для поминок.

Сугён вздрогнула.

«Прощальный портрет» –  мысль, которая ей пока и в голову не приходила.

– Родителей моих уже обоих нет, –  продолжал Ли Чонхо. –  И оба раза мы намучились, пока нашли подходящее фото для портрета. Особенно с отцом –  он долго болел, и в итоге пришлось взять снимок, сделанный в молодости. Родственники тогда нас обвинили. Мол, как так –  не подготовились как следует. Так что теперь я вот что думаю: лучше уж сделать снимок заранее. Не каждый год, конечно, фотографироваться, но, скажем, раз в пять лет –  в самый раз.

Ёнчжу кивнула и спокойно спросила, нажимая на затвор:

– А вы уже когда-нибудь делали такой снимок?

– Нет, что вы, –  ответил он с легкой улыбкой. –  Это вообще первый раз за долгое время, когда я фотографируюсь. Поэтому прошу вас –  постарайтесь, чтобы снимки вышли хорошими.

С помощью Сугён Ёнчжу бережно и внимательно сделала серию снимков Ли Чонхо.

Что владелица «Радуги» ищет в горах

Дождь моросил без конца.

Ёнчжу достала из кладовой «Радуги» резиновые сапоги, лопату и специальную одежду, аккуратно уложила все в багажник. На мгновение она вернулась мыслями в прошлое. Когда она еще была начинающим фотожурналистом, поехала как-то на съемку в сельскую местность в обычных кроссовках и поскользнулась –  вся вымазалась в грязи с головы до пят. После этого съездила на рынок в Тондэмуне и прикупила себе ветровку, одежду для трекинга, походные ботинки. А для дождливых дней –  сланцы, резиновые сапоги и непромокаемую куртку из гортекса, которую всегда держала в шкафу на работе. Она готовилась к выездам, как солдат на полевые учения.

Сегодня ей предстояло подняться в горы неподалеку от района Ёнходон. Она надела походную одежду, переобулась и села за руль. Она собиралась подняться в горы и осторожно проверить почву: нельзя было просто так копать, но с помощью небольшой саперной лопатки она надеялась выяснить, есть ли следы свежего рытья, не выдает ли что-то себя –  приподнятая земля или необычный выступ.

Она уже собиралась выезжать, как вдруг кто-то перегородил ей путь. Это была Сугён.

– Начальница! Я тоже хотела выйти на съемку –  возьмите меня с собой, пожалуйста.

– Сугён… –