Момент касания орбит - Anna Xiwang

смеялись и дурачились. Иса заботливо подарил мне шикарную чёрную маску с угольным фильтром. Эндрю сделал шуточный сертификат на процент «от его будущей компании», предусмотрительно обернув его банкнотами разного номинала.

– Моя очередь, – Макс протянул последний неоткрытый подарок, ту самую синюю коробочку с золотым бантом.

Я сделала глоток вина и с нетерпением начала по-варварски разрывать упаковку, в предвкушении заглядывая внутрь. Когда от глаз до мозга наконец дошло осознание, я замерла.

– Макс, не может быть! Но как? – потеряв дар речи, я разглядывала две книги у меня в руках. Издание «Джейн Эйр»: одна на английском, вторая на французском.

– Теперь у тебя полная коллекция, – улыбаясь, сказал он. – В один прекрасный день ты сможешь прочитать всю книгу на французском.

Я застыла, сжимая в руках два тома. «В один прекрасный день». Эти слова прозвучали как приговор. Потому что наши «дни», очевидно, были сочтены, а «прекрасный» у него означал «без меня». Второй звоночек громко зазвонил в моей голове: «Боюсь, Макс, у нас нет столько времени, лишь это мгновение».

Весь световой день мы проспали. Это было нежно и лениво – просыпаться вот так, в его молчаливых объятиях. Я наблюдала за ним.

Он тихонько сопел рядом со мной, уткнувшись лицом в подушку. Ровное дыхание, слегка взъерошенные волосы. Он был неразгаданной загадкой для меня, всё ещё чужестранцем, но уже не чужим. Живой, настоящий, просто думающий на другом языке человек. Эмпатичный, добрый и весёлый, но совершенно не раскрывшийся по-настоящему. Я привыкла видеть в чужих глазах боль, привыкла слышать истории преодолений. Была ли такая у него?

Даже глубоко в душе, в самых безнадёжных мечтах я не видела нашего совместного будущего. Он не переведётся из Парижского университета в китайский – это было бы как минимум глупо. Я никогда не уеду учиться из Китая в Париж, это просто невозможно. У меня нет на это денег. Я просто не смогу там найти работу, буду всю жизнь мигрантом. Мы никогда не поженимся, не заведём детей, не состаримся вместе.

Мы ведь не в романтическом фильме, где всё легко и просто. Я девушка из маленького северного города в России, он парень из далёкой страны, о которой я только читала и смотрела ролики в интернете. Там, в его жизни, скорее всего, никто не носит береты, не ест на улицах багет, не целуется под Эйфелевой башней с бутылкой вина в руках. Нет, ну скорее всего, он живёт свою обычную жизнь, как простой человек, с типичными проблемами и заботами, просто они за пределами моего восприятия. Ведь ему никогда не понять, каково нуждаться в деньгах, рвать задницу ради малейшей возможности выбиться хотя бы за пределы своего города.

Он не знает, что такое расти без отца, не знает, что такое разлука с близкими людьми, потому что «так надо, нужно высшее образование», потому что иначе «ты не добьёшься ничего и останешься жить здесь», потому что «всё должно быть как у людей: школа, университет, работа». Он не знает, что такое насилие. Не знает, что такое испытывать страх, будучи маленьким ребёнком. Он никогда не поймёт сути выживания, потому что он просто жил. А я – выживала. В его чудесной реальности нет места для меня. Нет места для бегущей от себя, сломленной, сломанной девушки из российской действительности.

Я – мгновение, о котором он будет иногда вспоминать. Я маленькая часть огромного и яркого пазла его жизни. И навсегда останусь ей. Нет смысла даже мечтать о чём-то большем.

С этими мыслями я тихо поднялась с кровати. Квартира по-прежнему была погружена в хаос, даже спальня. Вокруг валялась наша одежда, подтверждая, что произошедшее ночью не было сном. Стоял терпкий запах алкоголя. Моя голова раскалывалась, волосы торчали во все стороны, будто птичье гнездо, во рту словно нагадили кошки. Поэтому первым делом я решила смыть с себя улики вчерашнего приключения.

Ванна была с огромным тропическим душем, кажется, при желании там бы поместилось человек пять. Я зашла и повернула вентиль с горячей водой на максимум. Нужно просто вывести из себя остатки алкоголя, и пессимистичный настрой смылся бы вместе с похмельем.

Знаешь, Лапуля, я обожаю вспоминать те времена, когда можно было веселиться и пить всю ночь, а утром после горячего душа снова чувствовать себя полной сил. Сейчас, даже слегка подышав рядом с вином, я, скорее всего, буду болеть пару дней перед теликом. Годы бурной молодости дают о себе знать гораздо позже. Я не ценила те времена беззаботности и лёгкости – сейчас же, думая об этом, кажется, будто это и не со мной было.

Стоя так под обжигающим напором воды, я не услышала, как зашёл Макс.

– Привет, – тихо сказал он мне на ухо. Его тело, прохладное от воздуха за дверью, прижалось ко мне со спины, и я вздрогнула от контраста. – Ты точно ведьма. Невозможно мыться в такой горячей воде. Это нарушает все законы физики.

– Я гуманитарий, ваши правила мне не знакомы, – улыбаясь, ответила я и добавила немного холодной воды для его комфорта.

Так мы простояли пару минут, наблюдая, как струи воды рисовали причудливые узоры на стеклянной стене. Его ладони медленно скользили по моему телу и волосам, смывая остатки макияжа, лака для волос и конфетти. Наше совместное принятие душа проходило под эгидой экономии воды, конечно, не только ради плотских утех. И уже после, когда вентили были закручены, а сбитое дыхание пришло в норму, Макс сделал один-единственный жест, который я сохранила в памяти.

Он достал большое махровое полотенце с полки и укутал меня в него с головой, как ребёнка. Нежно поцеловал в обе щёки – так по-французски, знаешь, – и улыбнулся самой искренней улыбкой.

– Мне нравится, когда ты такая, – сказал он, глядя на меня. – Такая беззащитная, такая спокойная. Я бы хотел всегда вот так закутывать тебя в полотенце.

Меня будто током ударило. Это был жест, который не делал для меня ни один мужчина – ни до, ни после него. Чёртово полотенце. Чёртов француз. И чёртово мгновение, которое было так прекрасно, что его хватило, чтобы отравлять все остальные мгновения моей жизни.

Я, улыбнувшись, опустила полотенце с макушки на тело и прошла к раковине. Зубной щётки, конечно же, не было, поэтому я просто использовала старый проверенный метод – указательный палец. Он подошёл ко мне и, с интересом наблюдая, повторил.

– Удивительная женщина… – пробормотал он. – Ещё вчера вечером ты как царица шагала в короне и на высоких каблуках, глядя на меня самым властным