Момент касания орбит - Anna Xiwang

Конечно, он нагло врал, а я в ответ сделала вид, что поверила ему.

Атмосфера этой кухни и этого момента была плотной и насыщенной, как аромат свинины в кисло-сладком соусе. Она состояла из хрустального звона бутылок с пивом, смеха, зажатого в поцелуе, и полного, блаженного растворения в этом вечере.

– Ну, хорошо, – не унимался он. – А в дружбу ты веришь?

– Да, конечно. Я думаю, ты видел моих друзей и сам понимаешь, как я ими дорожу.

Он понимающе кивнул.

– Расскажи мне о друзьях, которых я ещё не видел. Может, кто-то остался дома?

– На самом деле, я почти всю жизнь дружу только с парнями. Как-то так сложилось: когда я была маленькая, во дворе были одни мальчишки, и я росла… как это назвать по-английски? – я на минуту задумалась. Какое слово подобрать на английском языке к слову «пацанка»? – Не знаю, как сказать… словно мальчишка, тебе так будет понятно?

Он кивнул с набитым ртом и молча слушал.

– В начальной школе у меня были проблемы с коммуникацией. Я росла очень тихим и необщительным ребёнком, мало с кем дружила. Но уже в средней школе у меня появилась компания подруг, мы были очень дружны, – я улыбнулась, но, видимо, лицо выдало горькие воспоминания.

– И что случилось с твоими подругами?

– Нас было пятеро. Мы закончили школу и разъехались по разным городам. Думаю, ты слышал, что Россия – это огромная страна. До ближайшей подруги мне нужно было ехать не меньше четырёх дней на поезде. А до самого дальнего города – не меньше недели.

– Что? Сколько? Как это возможно?

Я лишь повела плечами.

– Такова моя реальность. Обычно мы виделись летом в нашем городе, когда все приезжали на каникулы к своим семьям. Но где-то на третьем курсе все постепенно перестали общаться, и наша дружба на этом закончилась. Сейчас у меня есть институтская подруга, с которой мы поддерживаем связь, и ещё одна – из моей первой поездки в Китай. Она учится недалеко от этого города, и, думаю, на новогодние каникулы, сразу после экзаменов, я поеду к ней. До её города всего час на поезде от нас, плюс она живёт у моря. А я люблю пить вино у моря.

– Знаешь, я со своими друзьями знаком с самого детства. Мы росли на одной улице, учились в одной школе, сейчас учимся в соседних университетах и видимся каждые выходные. Они – семья для меня. Я знаю каждую деталь их жизни, абсолютно всё. И мне кажется, что заводить новых – это достаточно трудно. Ты каждый раз раскрываешься перед незнакомым человеком, показываешь душу. На это нужна смелость, – он улыбнулся. – Детка, ты смелая.

Я лишь улыбнулась в ответ. Может быть? В голове повторились обрывки только что сказанных им слов: «заводить новых – это трудно… нужна смелость». Он говорил о друзьях, но это касалось всех сфер жизни. Он, с виду такой открытый, на самом деле выстраивал вокруг себя невидимый барьер общего впечатления. И в этот момент мне действительно захотелось разглядеть за ним настоящего Макса.

– Ну хорошо, – я взяла бутылку пива и, сделав глоток, продолжила. – Теперь моя очередь задавать вопросы. Какова твоя самая главная боль, Макс?

Он встал со стула и переставил его прямо напротив моих ног.

– Детка, я не понимаю твоего вопроса, – Макс сел возле меня, обнимая за бёдра под футболкой.

Поздний ужин был съеден, пиво выпито, мы закурили и продолжили разговор.

– Ты умный, красивый, добрый парень… – я смотрела на него сверху вниз.

– Спасибо! – Макс довольно улыбнулся мне и выдохнул сигаретный дым в потолок, слегка прищурившись от новой затяжки. – Но?

– Но это кажется ненастоящим, пока не появляется какая-то жизненная ситуация, какая-то боль, которую ты пережил.

– Я понял, – он кивнул. – Тут всё просто: я был зависимым.

Меня мгновенно бросило в холодный пот. Сигарета чуть не выпала из пальцев. Зависимость? Это слово прозвучало так чужеродно, так не вязалось с его внутренним светом, с его прямым взглядом, что мозг на секунду отказался его обрабатывать.

– Стой. Что? Я правильно поняла тебя? Ты что-то принимал? – переспросила я, чтобы убедиться.

Он кивнул.

– Когда я был подростком, у меня были проблемы с травкой. Я думал, что это шалость, баловство. Где-то около двух–трёх лет я курил как сумасшедший, на этом фоне у меня начались проблемы с девушкой, семьёй и учёбой. Потом началась агрессия.

– И как ты вышел из этого состояния? – я ждала очередной исповеди, какой-нибудь истории про рехаб или что-то типа того.

– Всё просто: я перестал общаться с теми, кто поощрял это дело.

– И всё?? – удивилась я.

– Да. Мне кажется, жизнь вообще достаточно простая: ты делаешь то, что считаешь нужным. Но, знаешь, мне до сих пор иногда страшно случайно «надышаться» этой дрянью в компании тех, кто принимает. Страшно не совладать с собой на пьяную голову.

Я посмотрела на него и вдруг осознала, что пропасть между нами куда глубже. Не про страны, язык или воспитание, а про тех, для кого жизнь – это простой выбор, и тех, для кого она – вечная борьба.

– У тебя всё ещё есть зависимости такого рода?

Он покачал головой.

– Нет. Но, думаю, если посмотреть на это чуть шире, то они есть у каждого. Кто-то колется, кто-то мечтает. Я, будучи подростком, выбрал не самую лучшую, но вовремя осознал ошибку. Как ты видишь, я курю только сигареты, ну и пью алкоголь.

Так вот оно что. Зависимость. И вдруг я с невероятной ясностью увидела не его, а себя. Бесчисленное множество бутылок виски после расставания с Ти, сигареты, выкуренные до тошноты, свою маниакальную погружённость в учёбу. Все эти крючки, за которые я цеплялась, лишь бы не упасть. Только его крючок был жёстче и опаснее.

И в тишине, повисшей между нами, я прочитала это знание в его глазах.

В его идеальном образе появилась трещина, и сквозь неё я увидела не чужака из далёкой страны, а живого, ранимого парня, который, как и я, когда-то пытался сбежать от самого себя.

– Вредные привычки ведь не заменяют того ощущения, верно? – вырвалось у меня.

Он кивнул.

– Да. Но я заменил это ощущение адреналином. Любой вид спорта или активности – главное, чтобы чувствовалось, как по венам течёт кровь.

Поздний ужин был съеден, пиво выпито, сигареты выкурены. Нужно было возвращаться к реальности – без океана за окном.

Той ночью я вернулась в своё общежитие. Лёжа в кровати, я думала о нём, о его боли и мечтах. Я засыпала,