Мой любовник не смотрит мои сторис - Ксения Шашкова

@Julia:

Я до сих пор грущу, что ты не будешь психологом.

@Matvey:

Вчера я почти заплакал об этом.

@Matvey:

Меня друг что-то спросил по поводу того, что интересного я делаю на работе. А я подумал, что ничего особо. Просто делаю и делаю.

@Matvey:

А психология – интересно, но работать головой лень. Проявляться еще, что-то придумывать, клиентов искать…

@Julia:

Да, геморр.

@Julia:

Мой ленивый… любимый.

@Julia:

Я понимаю, но все равно мне грустно, что ты не будешь моим коллегой.

@Matvey:

Грусти, моя любимая.

@Matvey:

Роли уже расписаны. Я твой любовник.

@Julia:

Как в песне… «Нам были написаны серьезные роли, но я невнимательно читала сценарий…»

20

@Julia:

Сейчас опишу, как выглядит наш цикл.

1. Жена и любовник жестоки к мужу, когда занимаются сексом. Муж страдает в этот момент, но страдание рождает удовольствие.

2. Любовник и муж жестоки к жене: любовник во время секса проявляет себя более агрессивно, он также проявляет свою волю, добиваясь жены, возвращаясь в треугольник; а муж проявляет свою волю в момент, когда не разрешает жене видеться с любовником, выталкивая его из треугольника; муж проявляет насилие также в том, что он «подкладывает» свою жену под любовника, отдавая ему власть над своей женщиной и позволяя ему продавить ее там, где не получается у него.

3. Жена и муж доминируют над любовником, когда выставляют его за рамки своей пары.

4. Жена жестока к обоим мужчинам; образно выражаясь, она мучает мужа любовником, а любовника – мужем. Жена по очереди сближается то с одним, то с другим.

@Julia:

Власть постоянно переходит от одного персонажа к другим; все по очереди подчиняются и продавливают друг друга. Суть игры в игре (?), удовольствие доставляет как период власти, так и период «проигрыша».

@Julia:

Можно:

1. Играть неосознанно.

2. Играть осознанно (пока я выбираю этот вариант).

3. Выйти из игры.

@Julia:

Вопросы, на которые я ищу ответы:

1. Можно ли выйти из игры? Если я выйду из игры с этими людьми, не продолжу ли я эту же игру, просто с другими персонажами?

2. А зачем выходить из игры?! Какова цель выхода? Игра – опасна?

3. Как выйти из игры????

21

8 июня

Почему мне сложно отказаться от обоих мужчин? Потому что они слишком разные и реализуют мои разные потребности. Плюс сама ситуация обслуживает какую-то мою важную потребность.

Дима – ответственный, хороший отец, партнер, надежный, трудолюбивый, совпадение в быту, по ценностям (семья, деньги, карьера, путешествия, досуг, кино); ему важны работа и дети, но в этом его минус – нет времени на романтику и глупости; наша творческая энергия как будто разного толка; в сексе доминирую я, а он нежный и ласковый.

Матвей – эмоциональный, страстный, психологичный, склонный к самоанализу, мыслящий нестандартно/креативно, а его недостатки меня не волнуют, ведь его недостатки – противоположность Диминых достоинств. То есть мне нет никакого дела до того, что он легкомысленный, нерешительный, поверхностный, не готовый к серьезным поступкам и прочее. В сексе доминирует он.

Невозможно отделить любовь от секса в случае с Матвеем и прагматику от любви в случае с Димой.

22

В середине июня мы запланировали впервые ночь вместе – у Матвея дома.

Он встретил меня на выходе с «Лермонтовского проспекта». Увидев его – он стоял в бежевых хлопковых шортах и белой футболке, такой же высокий, кучерявый и сероглазый, как и был, – я сразу почувствовала сильное влечение. Мы скованно и смущенно пошли в сторону магазина закупаться едой.

– Эти очки идут тебе больше, чем те, в которых ты была в марте, – сказал Матвей.

– Скажи мне, я спрашивала твоего мнения? – Я была в бешенстве. Я объяснила ему, что делать такие высказывания нетактично. «Какой же он абьюзер все-таки», – подумала я.

23

Было жарко, и он включил вентилятор. Лежа у него на груди, я плакала и рассказывала ему, как мое либидо заснуло в апреле. Как что-то умерло во мне возле тех турникетов. Он отвечал, что был как зомби весь тот месяц, что мы не переписывались.

В квартире его родителей я была второй раз: но если тогда в январе мы сидели в основном в его комнате и наше свидание длилось всего несколько часов, то теперь я могла как следует изучить пространство целиком.

Эта квартира напоминала мне лабиринт: она была сделана из нескольких трешек, и моя попытка сосчитать комнаты с треском провалилась. Каждый раз, идя с кухни в комнату Матвея, я терялась и сворачивала в гостевую, или в комнату одной из сестер, или в спальню родителей, или в гардеробную. Многие комнаты были проходными – в углах прятались новые двери. Еще меня дезориентировало огромное количество зеркал. Матвей сказал, что живет в этой квартире с рождения, и я подумала, как это непохоже на меня, пережившую к тридцати двум годам четыре переезда.

Он купил какие-то японские сверхтонкие презервативы – ему вообще не нравилось, что мы занимаемся сексом в презервативе, и он всячески соблазнял меня на прерванный половой акт. Во время секса он заметил, что презерватив соскочил, остался где-то внутри меня. Я оцепенела от ужаса. В голове замелькали картинки: ехать в поликлинику, когда – завтра? – а вдруг будет больно или надо вызывать скорую? Но он аккуратно вынул его своими длинными и аккуратными пальцами лаборанта.

Потом я захлопнула дверь в ванной его родителей – хотя он предупреждал меня, что замок там сломан. У меня закружилась голова. В ванной стояло огромное, но старое джакузи. Кажется, за ним неправильно ухаживали, и оно смердело. А может, так просто пахла канализация. Но Матвей придумал, как вытащить меня оттуда. Побродив по комнате, приговаривая «пиздец! пиздец! пиздец!» (я слышала из ванной), он просунул мне в щелку двери нитку – я схватила ее, потянула наверх, мы вправили замок, и я освободилась.

Я думала: «Может, это знаки, что я совершаю что-то неправильное». Хотя, мне нравилось, что он меня оба раза спас. Все оставшееся время я называла его «мой рыцарь».

Когда мы пошли гулять, он снова устроил стендап. Я подумала, что в разговорах вживую мы совершенно не совпадаем. Когда мы учились вместе, смеяться над одногруппниками, наблюдая их в зуме, было весело, но его юмор обо всем остальном не казался мне смешным. К тому же у него не было навыка обсуждать фильмы и книги. Он не был интеллектуалом. И, к сожалению, он не любил глубоких разговоров. Он говорил, что быть на глубине больно и требует усилий.

Вечером он не давал мне заснуть – то трахал, то заставлял гладить его по спине. В пять утра он разбудил меня и начал снова ласкать. «Я не могу спать, – говорил он, – когда рядом такая сексуальная женщина, как ты».

В комнате его родителей, где он уложил нас спать, висело много-много икон. Иконы, вытаращив глаза, смотрели на нас. Религиозность его родителей удивила меня, но легко и логично встроилась в