Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин

Изгибы человеческой души, в кризисах горя были новы для нее. Она проводила жизнь возле журчащих ручейков и в тихих долинах, и теперь вдруг темные картины жизни явились перед ней, и она не могла сделать и шага, чтобы не споткнуться о скалы, пропасти и пещеры непроницаемого мрака.

Вид могилы устрашил ее. Лежать на таком ложе прелестной и нежной голове, которая часто находила жестким даже пуховое изголовье! Скрыть в этой глубокой черной яме белые формы, такие величественные и роскошные! Мысль о небе утешения не приносила. Красавица, которую она знала, лежала тут безжизненная, неподвижная, суровая и безответная. У нее не было крыльев, которые помогли бы ей встать. Смерть оборвала листья этой белой розы, эта предводительница моды не поднималась до тех областей, где бедная душа могла бы найти утешение.

Бёртрем видел бледность Поолы и молча предложил ей руку; но есть минуты, когда люди не могут нам помочь, минуты, когда душа стоит одиноко во вселенной, как потерпевший кораблекрушение моряк на узкой скале, окруженной безграничным морем.

Вернувшись домой, Сильвестер ушел с друзьями в свою комнату, а Поола удалилась в свою укладывать свои чемоданы и отвечать на письма, полученные во время ее отсутствия. Знакомые спешили изъявить свои соболезнования, она выбрала несколько писем от людей, которыми дорожила, а в одном письме было предложение от богатого старого маклера, которому она тотчас написала отказ.

— Он думает, что мне некуда деваться, — прошептала она.

Хотя она и правда спрашивала себя, какое место после случившего она может назвать своим домом.

Рано утром настало время для отъезда Поолы. Она стояла на пороге своей комнаты, сложив руки и думая: «Неужели он даст мне уехать, не сказав ни слова?»

— О чем вы думаете, мисс Поола? — закричала Сера, подходя к ней. — Джен говорит, что мистер Сильвестер не ложился всю ночь. Она слышала, как около полуночи он ходил по всем комнатам и даже был в ее комнате! — прошептала Сера с ужасом. Что он делал там, не знает никто, а когда вышел, запер дверь. Ах! Мисс, как вы думаете, он все ее вещи подарит вам?

Поола отступила с ужасом.

— Сера! — произнесла она и не могла больше сказать ни слова.

— Мисс Поола, мистер Бёртрем Сильвестер ждет вас у подъезда, — почтительно доложил Сэмюэл.

— Иду, — прошептала огорченная девушка и с рыданием, которого не могла подавить, окинула последним взглядом хорошенькую комнатку, в которой предавалась радостным мечтам, и медленно спустилась с лестницы.

Вдруг, проходя мимо двери на втором этаже, она услышала тихий голос:

— Поола!

Она остановилась.

Дверь медленно отворилась.

— Поола? Неужели вы думали, что я отпущу вас без благословения, — произнес густой голос, всегда затрагивавший ее сердце.

— Я не знала, — прошептала она, — я желала видеть вас, проститься с вами, поблагодарить…

Слезы прервали ее слова; эта разлука раздирала ее нежное сердце.

Сильвестер смотрел на нее, и его грудь судорожно поднималась.

— Поола, — сказал он, — эти слезы обо мне?

С усилием она преодолела себя, подняла на него глаза и улыбнулась.

— Я сирота, — кротко прошептала она, — вы были так добры ко мне, что я полюбила вас, как отца.

Лицо его исказилось, рука, которую он поднял, чтобы положить на голову Поолы, опустилась, он посмотрел на девушку с отчаянной нежностью, но не ответил, как можно было бы ожидать, что-то типа: «Будьте же для меня дочерью. Я не могу предложить вам матери, которая руководила бы вами, но все-таки лучше иметь отца, чем никого».

Вместо этого, он печально покачал головой и сказал:

— Быть вашим отцом было бы очень приятно. Я надеялся, что это счастье достанется мне, но теперь всем в прошлом. Вашим отцом я никогда быть не могу. Но я могу благословить вас, — прошептал он прерывающимся голосом. — Прощайте, Поола.

Его слова поразили ее до глубины души. Она не заплакала, но посмотрела на него с таким выражением в глазах, что сердце его замерло. Лицо его смертельно побледнело, губы подергивались, и он прошептал:

— Если со временем ваше сердце будет любить меня так же, как и сейчас, приезжайте ко мне с вашей теткой, но не как моя дочь, а как дорогая и почетная гостья. Он замолчал.

— Вы приедете, Поола? — спросил он.

— Да, да.

— Вот и замечательно, — прошептал он, — господь подскажет вам, когда.

XXII. Гопгуд

Два дня после смерти жены мистер Сильвестер не появлялся в банке. Гопгуд в это время вел себя как сумасшедший. Раз пять за ночь он проверял, на своем ли месте охранник, и твердил раз десять на дню, что никогда не забудет, как мистер Сильвестер спас его от голодной смерти и принял на это место.

Утром после похорон Гопгуд сказал своей жене:

— Если мистер Сильвестер вздумает зайти сюда, надеюсь, что ты бросишь свои дела и уйдешь куда-нибудь. Я заметил, что он стесняется тебя.

— Стесняется меня? Это что за новость? — воскликнула мистрис Гопгуд. — Чем это я напугала мистера Сильвестера? Я всегда надеваю чистый передник, когда он приходит, и сотру пыль со стула, на который он садится. Это ты специально выдумываешь, чтобы остаться с ним вдвоем. Я этого не потерплю. Хороша жизнь, нечего сказать, с мужем, который имеет секреты от своей законной жены!

Гопгуд вспыхнул и вытаращил на жену глаза.

— Кто тебе сказал, что у меня есть секреты? — сказал он.

— Кто мне сказал? — И она засмеялась. — Как будто я не помню, как ты поступал в то время, когда служил в полиции.

— Я теперь не служу в полиции, а ты просто дура!

— Прости меня, Джон, останься, обещаю, когда мистер Сильвестер придет к нам, я оставлю тебя с ним одного и уйду — умоляюще сказала жена.

— Честность и осторожность — единственные сокровища, которые помогают мне избавлять тебя от голода, — прибавил он. Неужели я должен пожертвовать ими для того, чтобы удовлетворить твое любопытство?

Это нисколько не удовлетворило его жену, она, конечно, считала, что он мог сделать исключение для своей жены.

— Ну, Гопгуд, вы чем-то озабочены, вы хотели поговорить со мной?

Швейцар взглянул на изменившееся и грустное лицо своего начальника с выражением, в котором искреннее сочувствие к его горю боролось с почтительным страхом, который ему всегда внушало присутствие Сильвестера.

— Если позволите, — ответил он очень тихо, потому что банковские конторщики суетливо ходили взад и вперед. — Моя маленькая дочь Констанция-Мария не здорова и все спрашивала, когда же придет ее навестить милый человек, так она называет вас, сэр, прошу ее извинить.

Сильвестер улыбнулся.

— Не здорова! Я обязательно загляну к